Чтение онлайн

Бек задумался. Конечно, в армии дуболомства хватало, но… По его мнению — для такой работы на втором месте после знаний и подготовки — нужна инициативность. На уровне старшего лейтенанта — капитана от нее успешно избавляются… кто хочет расти по должностной лестнице. Но вот из зеленых летех, у которых еще глаза горят — людей набрать можно. Если их изначально исключить из дуболомной среды и правильно обучить…

— Такие люди есть. Немного, но есть.

— Я все чаще задумываюсь о Востоке, товарищ Бексултанов. Обстановка там… сложная. Не менее сложная, чем была в Европе в межвоенный период. Огромное количество людей, которые живут очень бедно, угнетаемые военными режимами и никогда в жизни не видевшие справедливости. Крайне высокая рождаемость — при том, что этих детей просто некуда девать, для них там нет ни работы, ни перспектив в жизни. Американцы думают, что они могут контролировать ситуацию — но они ошибаются. Сильно. Товарищ Бексултанов, вы можете назвать себя восточным человеком?

Бек никогда не думал о себе как о восточном человеке. Жена у него была русская и у него были те же самые проблемы, что и у любого русского человека. Но он — не раз бывал в Афганистане, глубоко погружался в его культуру, быт, обычаи. И чувствовал, что они находят отклик в душе. Это ему было не чужое.

— Скорее да, чем нет товарищ Гасанов.

Судья посмотрел на спеца прищуренными, совсем молодыми, умными глазами.

— Вот и скажите мне, товарищ Бек — можно ли сказать, не покривя душой, что мы контролируем Афганистан.

Вопрос был из тех, за неправильный ответ за который можно было слететь с работы и поломать всю карьеру. Был такой анекдот. Нехороший. Это что за Бармалей заскочил на Мавзолей. Брови черные, густые, речи длинные, пустые. На трибуне он стоит, мямлит когда говорит. Кто даст правильный ответ, тот получит десять лет. Как и все умные люди — Бек не высказывал вслух возмущения, но считал, что если за правильный ответ десять лет — то что-то неладно в государстве. И дальше — будет хуже. Сейчас он с удивлением понял, что председателю ПГУ — он хорошо знал, передали шепотом, что это за человек — так вот ему и в самом деле нужен правильный ответ.

— Нет.

— Правильный ответ, товарищ Бексултанов. Нет. А как считаете — в других странах, которые контролируют американцы — они контролируют эти страны?

Бек пожал плечами.

— Наверное, нет.

— И это правильный ответ. Ни мы, ни американцы не контролируем этот регион. В ближайшие десять лет он взорвется. Процессы уже происходят… нездоровые процессы. В Палестине злейшими врагами людей Арафата являются не израильтяне, а исламские экстремисты, действующие из Ливана. Идет борьба за целый регион… богатейший всеми видами ресурсов регион. Справедливость там будет, вопрос в том, какая. Либо это будет справедливость агрессивного ислама, справедливость публичных казней на площадях, мрака и невежества, отсутствия больниц, изнасилований. Причем — за такой справедливостью будут стоять американцы и местная крупная буржуазия и олигархия, продолжающая высасывать соки из народов и стран региона. Либо это будет наша, коммунистическая справедливость. Братство людей, каким бы не избитым не было это слово, братство на основе труда, прогресса и развития. Если американцы проиграют этот регион — они проиграют соревнование со всем социалистическим лагерем стран. У них ничего не останется.

Там нужны люди… примерно такие же, каких мы в тридцатые годы посылали в Испанию. Военные — но с очень хорошими навыками разведывательной работы. Причем работы — в примитивных и жестоких условиях. Десять лет мы уже проспали, в Высшей Школе КГБ по-прежнему отрабатывают уход от слежки ФБР. А надо — от разъяренной толпы, которая хочет тебя растерзать.

Судья негромко хлопнул ладонью по столу.

— Набрать особую группу курсантов. Военные, с военными навыками, можно не прошедшие КУОС — на ваше усмотрение. Прогнать их через ваш центр. Затем — вывезти в Афганистан и там преподать им разведработу в экстремальных условиях. Курс определяете вы сами. Добросовестно, чтобы работать могли. Прогоним через стажировки, сориентируем по странам. Затем — пишете спецкурс… лучше даже два спецкурса. На год и на девяносто дней, краткий. Звание генерал-майора и хорошую должность по вашему выбору — гарантирую. Итак?

— Я готов.

— Вот и отлично. Напишете записку с расчетом ваших потребностей. На мое имя. Три дня хватит?

— Так точно.

— Сколько времени на подбор группы?

— Около месяца.

— Хорошо. Преемника здесь выберете сами. Недели на сдачу дел хватит?

— Так точно.

Судья хлопнул ладонью по лбу.

— И да… товарищ Бексултанов… у меня будет к вам небольшое побочное поручение. Вам и вашим людям — оно будет как раз по силам.

Гас Авратакис, человек, ведущий безнадежную войну — вернулся из Вашингтона в Лэнгли в растрепанных чувствах.

Первым делом — он сменил костюм на нечто менее претенциозное, зато более подходящее для нормальной человеческой жизни. Позвонил в гараж — и заказал там себе машину, не слишком приметную, чтобы мелкие воришки, вышедшие на промысел — не шарахались во все стороны, увидев ее. В этот момент — зазвенел телефон.

Авратакис снял трубку.

— Сэр, это офис конгрессмена Уилсона — прощебетал приятный женский голос — господин конгрессмен хочет с вами поговорить по неотложному делу.

— Соединяйте.

В телефонная трубка щелкнуло — есть соединение. Авратакис машинально глянул на телефонный аппарат — зеленый огонек мигал, линия безопасна.

— У меня есть новости. К нам приходил наш друг из Пентагона. За благословением. Ко мне не заглянул.

— Когда?

— Да как раз с утра и приходил. Постой-ка… я думал, ты в деле…

Думай быстрее!!

— Да… я в деле… извини, что побеспокоил.

Пока конгрессмен не включил мозги — а они у него были, хоть он и подпортил их изрядно выпивкой — Авратакис положил трубку.

Макс Вебер был в Конгрессе. Макс Вебер не заглянул к Уилсону. Макс Вебер просил денег на Афганистан. И ничего ему не сказал.

Вот сукин сын!

Авратакис — снял трубку внутреннего, набрал номер.

— Мэри, где сейчас директор?!

— Ушел вниз… — удивленно сказала секретарь судьи Вебстера — если поторопишься, догонишь…

Авратакис — хватанул куртку. Едва не сшибая с ног подчиненных рванулся к выходу.

— Господин директор!

Судья Вебстер — удивленно обернулся, а его охранник, бывший морской пехотинец, пострадавший в Бейруте — положил руку на рукоять MAC-10, с которым не расставался.

— Да… агент Авратакис, если я не ошибаюсь…

У бывшего федерального судьи была профессиональная память, как и у любого хорошего юриста.

— Да, сэр. Мне нужно поговорить с вами срочно. Это касается сегодняшнего совещания.

«Директорский» гараж — отгороженное и охраняемое место в гараже обычном — заливал яркий свет ртутных ламп. Директор уже стоял у своего бронированного, весящего три тонны Кадиллака — его среди своих называли «носорог». Что-то прикинув, он приглашающе показал на машину.

— Садитесь…

— Вы уверены в том, что говорите?

Директор не выглядел удивленным. Скорее — раздраженным.

— Да, сэр. Военные уже над чем-то работают.

— Вебер… кто это?