Чтение онлайн

Одним из первых практических шагов нового правительства по предотвращению «брожения умов» и прекращению либеральной пропаганды стало усиление цензуры. «Опыт показывает, – писал К. П. Победоносцев, – что самые ничтожные люди – какой-нибудь бывший ростовщик, жид-фактор, газетный разносчик, участник банды червонных валетов, разорившийся содержатель рулетки – могут основать газету, привлечь талантливых сотрудников и пустить свое издание на рынок в качестве органа общественного мнения. Нельзя положиться и на здоровый вкус публики. В массе читателей – большею частью праздных – господствуют, наряду с некоторыми добрыми, жалкие и низкие инстинкты праздного развлечения, и любой издатель может привлечь к себе массы расчетом на удовлетворение именно таких инстинктов, на охоту к скандалам и пряностям всякого рода…» [23] Приведенные Победоносцевым доводы показались Александру III убедительными, и несколько изданий, в числе которых оказались популярные «Голос», «Страна», «Порядок», «Молва», «Дело», «Русский курьер», «Отечественные записки», были закрыты. В то же время некоторые авторитетные издания консервативного направления получили право выходить без предварительной цензуры.

Не оставила цензура без внимания и публичные библиотеки и общественные читальни: прошедшая в 1884 году ревизия библиотек сочла недопустимым наличие в их фондах 133 названий книг и периодических изданий. Тем не менее, несмотря на строгости цензуры, к концу царствования Александра III в России выходило около 400 периодических изданий, из которых четверть составляли газеты. Значительно выросло число научных и специальных журналов, достигнув 804 наименований.

Для нового правительства другим важным направлением борьбы с нигилизмом стало наведение порядка среди студенчества. Именно в этой социальной среде Александр III и его ближайшие сподвижники видели источник наиболее стойкой и сплоченной оппозиции правительству; именно в университетах и академиях революционеры на протяжении многих лет с успехом рекрутировали наиболее отчаянных террористов. Для искоренения подобного положения было необходимо принимать радикальные меры. В ход пошли «лекарства», приготовленные по рецептам известного своей строгостью «доктора» – министра внутренних дел графа Д. А. Толстого. Его «медицинские» методы были хорошо известны: «лечение» должно быть скорым, неотложным, эффективным. Заняв в 1882 году пост министра внутренних дел, он принялся наводить порядок в своей прежней вотчине – Министерстве народного просвещения. Толстой считал, что высшая школа должна служить интересам государства и готовить профессиональных чиновников, научные кадры, лояльную правительству интеллигенцию, а не служить кузницей по ковке бойцов подпольной террористической армии.

Вызывало у Александра III недовольство и состояние судебной власти. Слишком многое здесь казалось ему не свойственным русским традициям, привнесенным в Россию из Европы. Принципы несменяемости и независимости судей, институт присяжных поверенных – все эти новшества, как результат судебной реформы отца, по мнению Александра III, были чужды русскому человеку, не соответствовали национальному характеру. Стремясь исправить ситуацию, Александр III на протяжении ряда лет принимал указы, призванные привести органы судопроизводства в строгое соответствие с действиями государственного аппарата, контролируемого верховной властью. Учрежденное в 1885 году Высшее дисциплинарное присутствие, в состав которого входили сенаторы, получило право сменять судей; в 1887 году последовали указы, ограничивающие гласность и публичность судопроизводства, вводя в практику закрытые слушания дел. Постепенно принижалась и роль суда присяжных заседателей: к 1886 году дела политического характера были окончательно изъяты из их ведения. Закон от 7 июля 1889 года еще более сузил компетенцию судов присяжных заседателей, для которых, помимо всего прочего, значительно повышался имущественный ценз. Ряд постановлений и циркуляров последовательно повышал уровень надзора министра юстиции за судами. Несмотря на строгость существовавшего порядка и введение карательных мер при Александре III, с 1881 по 1890 год по политическим делам было вынесено всего 74 смертных приговора, из которых только 17 было приведено в исполнение, а на каторжные работы было направлено 106 человек [24] .

Открытый отказ от политики реформ отца произошел в 1886 го ду, когда правительство Александра III приняло решение не праздновать 25-ю годовщину освобождения крестьян, чтобы в обществе не возникало ненужных иллюзий о возможности новых преобразований.

«Пока русский царь удит рыбу, Европа может подождать» – в этой растиражированной, весьма недипломатичной фразе Александра III заключался главный смысл его новой внешней политики. Горький опыт отечественной истории свидетельствовал о том, что всякий раз, когда Россия принимала участие в борьбе коалиций, ей очень скоро приходилось горько об этом сожалеть. В разные годы французы, англичане, немцы, австрийцы делали Россию, русскую армию орудием для достижения своих собственных целей. Александр III часто повторял свой излюбленный политический тезис о том, что у России во всем свете есть только два верных союзника – русская армия и флот. Все остальные союзники при первой же возможности предадут. Однако, несмотря на столь категоричное утверждение, император прекрасно умел лавировать среди сложнейших дипломатических рифов, ведя корабль русской дипломатии по единственно верному курсу. Европа считала русского царя главным авторитетом и арбитром в споре мировых лидеров той эпохи.

В целом военная доктрина в эпоху царствования Александра III носила оборонительный характер. Основные ее пункты предусматривали повышение боевой готовности армии путем увеличения количества воинских частей; сокращение срока военной службы с шести до пяти лет, что позволяло увеличить численность обученного военному делу мужского населения страны; модернизацию военно-технического арсенала; усиление пограничных округов и крепостей вдоль западных границ России; улучшение профессиональной подготовки офицерского корпуса. Интенсивная реорганизация армии продолжалась все годы царствования Александра III. Численность армии к концу его правления достигала почти миллиона человек.

Характерен случай, происшедший однажды во время приема в Зимнем дворце: сидя за столом напротив Александра III, австрийский посол в связи с очередным обострением балканского вопроса намекнул на возможность мобилизации Австрией двух или трех армейских корпусов. Не изменяя своего привычного полунасмешливого выражения лица, русский император взял вилку, согнул ее петлей и бросил к прибору австрийского дипломата. «Вот что я сделаю с вашими тремя мобилизованными корпусами», – спокойно произнес Александр III [25] .

Модернизация вооружения, судостроительный бум 1880–1890-х годов, техническое перевооружение армии, возросшие потребности в качественной стали, необходимость создания разветвленной железнодорожной сети неизбежно вели к быстрой милитаризации всей экономики России, способствовали интенсивному росту отечественной тяжелой промышленности, металлургических и судостроительных заводов, созданию новых предприятий, фабрик, шахт. Большинство новых предприятий использовали передовые технологии, на них внедрялись новейшие организационные формы крупного капиталистического производства, приносившие при дешевой рабочей силе сверхвысокие доходы. Русские промышленные акции высоко котировались на мировых биржах. Особенно впечатляющими оказались результаты, достигнутые в горнодобывающей и металлургической промышленности. Так, выплавка стали за тринадцать лет увеличилась на 159 %, добыча угля – на 110 %, нефти – на 1468 % [26] . Растущие заводы и фабрики ежегодно требовали нового пополнения квалифицированных рабочих, подготовленного инженерно-технического персонала. Наличие свободных рабочих мест в промышленности вызывало интенсивную миграцию сельского населения в города – вчерашний крестьянин, батрак становился заводским рабочим.

Английский экономист П. Гэтрелл, подводя итоги экономической политики Александра III, писал: «Соблазн описать дореволюционную Россию как экономически отсталую велик, но это то искушение, которому должно сопротивляться… Высокоразвитые формы капиталистической организации в промышленности и сельском хозяйстве были совершенно очевидны в виде конгломератов с высокой степенью разделения труда» [27] . Последовательная протекционистская политика Александра III, мощные государственные и частные инвестиции в промышленность, строительство железных дорог, портов привели к разительным изменениям аграрной России.

«Лапотная» Русь вышла на четвертое место в мире по выплавке чугуна и на пятое – по производству стали.

Финансовая политика Александра III привела к тому, что бюджет России вырос почти в 9 раз, в то время как бюджет Англии в тот же период увеличился лишь в 2,5 раза, а Франции – в 2,6 раза. За эти годы золотой запас России увеличился с 292,1 млрд руб. в 1881 году до 649,5 млрд руб. к концу царствования [28] . Экономические преобразования Александра III дали эффективные результаты: в 1893 году государственные доходы превысили расходы почти на 100 млн руб. [29] Русский рубль стал твердой международной валютой. Состояние экономики не замедлило сказаться на благосостоянии народа. Об этом можно судить по размерам частных вкладов в государственные сберегательные кассы, которые за тринадцать лет увеличились в 33 раза.

Александр III считал себя коренным русским, подчеркивая это манерой одеваться, говорить, истинной религиозностью. Для него православная вера была основой жизни, морали, основанием абсолютного самодержавия – «помазанник Божий на Руси». Кто против этой аксиомы – тот враг, личный и государственный.

Одним из основополагающих принципов русского самодержа вия изначально являлось то обстоятельство, что православный царь неизменно должен оставаться выше всех конфессиональных, национальных и сословных интересов своих подданных. По данным переписи 1897 года, русские составляли около 72,5 % населения (более 86 млн человек). Из них православных насчитывалось 69,5 % [30] . Следует учитывать тот несомненный исторический факт, что сама по себе национальность, как этнографическая, племенная характеристика, никогда не служила определяющим фактором государственной национальной политики, и, конечно же, принадлежность к великороссам, с позиции правительства, не несла в себе никаких гарантий в плане политической лояльности конкретного человека. Русские революционеры Ульяновы, Халтурин, Перовская были в глазах властей очевидными врагами всего русского, тогда как армянин Лорис-Меликов был вторым лицом в государстве после Александра II, а сын крещеного еврея государственный секретарь и член Государственного совета Е. А. Перетц принимал участие в разработке важнейших политических решений.

Суровыми мерами правительству Александра III удалось навести порядок внутри государства: революционные партии и группировки или были уничтожены, или оказались вынуждены скрываться в глубоком подполье. Часть революционных активистов покинула Россию, предпочитая каторге уютные парижские кафе, где можно было в комфорте и безопасности предаваться мыслям о «светлом будущем» русского народа. «Реакция придавила всех, – писал публицист, народоволец В. Л. Бурцев. – Не было ни активной революционной борьбы, ни каких-либо серьезных общественных выступлений. Наступило время маленьких дел» [31] . Сходное мнение высказывал марксист Г. В. Плеханов: «Революционная молодежь находилась на распутье и вырабатывала программы» [32] .