Чтение онлайн

— И опять станет чистой, верно?

— Ну, не сразу, — проговорил Бруно. — Как ты не понимаешь! Она начнет умываться понемногу, начиная с другой щеки.

Рассказывая это, он по-прежнему сидел на дохлой мышке, сложив ручки, а дело — то бишь прополка — не двигалось с места. И мне пришлось сказать:

— Сначала работа, потом забава. Пока не закончим клумбу — ни слова больше.

Наступила долгая пауза. Я разбирал камешки, удивленно наблюдая за действиями Бруно. Для меня такая манера была внове: перед тем, как полоть клумбу или грядку, он тщательно обмерял ее, словно боясь, что после прополки она станет меньше. Если же клумба оказывалась длиннее, чем ему хотелось, он принимался колотить мышку своим крошечным кулачком, крича:

— Ну вот! Все опять не так! Почему ты не держишь хвост прямо, как я тебе велел!

— Ну вот, я все тебе и рассказал, — громким шепотом проговорил Бруно. — Ты ведь любишь Фей, верно?

— Верно, — отозвался я, — конечно, люблю, иначе бы я сюда не пришел. Тогда бы я отправился куда-нибудь в другое место, где Фей не бывает.

В ответ Бруно только рассмеялся:

— Что вы говорите? Да ведь это все равно что найти какое-нибудь местечко, где нет воздуха! Разве такое возможно?

Эта мысль поставила меня в тупик, и я попытался сменить тему разговора:

— Ты — едва ли не первая Фея, которую я вижу собственными глазами. А ты видел других людей, кроме меня?

— Да сколько угодно! — отвечал Бруно. — Мы часто видим их, когда бродим по дорожкам.

— А они вас не видят… И что же, они ненароком не могут наступить на вас.

— Конечно нет, — отвечал Бруно, немного смутившись от моего невежества. — Гляди! Допустим, ты идешь здесь… и здесь (и он начертил на песке небольшие пометки), а я — тут. Так, отлично. Ты ставишь одну ногу туда, другую сюда и ни за что не сможешь наступить на Фею.

Это объяснение выглядело очень удачным, но меня оно не убедило.

— Почему это я не могу наступить на Фею, а? — спросил я.

— Почему — не знаю, — задумчивым тоном отвечал малыш. — Знаю только, что не наступишь, вот и все. Никому еще не удавалось наступить на Фею. Я рассказываю тебе все это, потому что ты любишь Фей. И я хотел бы пригласить тебя на званый обед к Королю Фей. Я близко знаком с одним из старших официантов.

Услышав это, я не мог удержаться от смеха.

— И что же, у вас гостей приглашают официанты? — удивился я.

— Да нет же, не к столу! — отвечал Бруно. — Прислуживать, как и прочие слуги. Понимаешь? Ну, подавать тарелки и все такое.

— Но ведь это же далеко не столь приятно, как сидеть за столом, верно?

— Разумеется нет, — отозвался Бруно тоном, перечеркивавшим всякие сомнения. — Но если ты не Лорд такой-то, по какому праву ты ждешь приглашения за стол, а?

Стараясь держаться как можно мягче, я отвечал, что этого и не жду, но это единственная форма участия в обеде, которую я считаю приемлемой для себя. Бруно покачал головкой и весьма откровенным тоном заметил, что я могу поступать как мне заблагорассудится, но он знаком со многими, кто с радостью бы принял такое предложение.

— А ты сам-то бывал там, малыш? — спросил я.

— Меня приглашали как-то раз на прошлой неделе, — гордо отвечал Бруно. — Мне нужно было мыть суповые тарелки — то есть нет, тарелки для сыра, — а они оказались очень большими. А еще я прислуживал за столом. И допустил всего-навсего одну оплошность.

— И в чем же она заключалась? — спросил я. — Ты ничего мне об этом не рассказывал.

— Да вместо ножа для резки бифштекса я подал ножницы… — беззаботным тоном отвечал малыш. — Но зато я удостоился чести подать бокал сидра самому Королю!

— Да, огромная честь! — сказал я, едва удерживаясь от смеха.

— Не правда ли? — серьезным голосом проговорил Бруно. — Согласитесь, что такой высокой чести удостаивается не каждый!

Этот случай навел меня на размышления о всевозможных вещах, которые почему-то почитаются «честью» в этом мире, хотя на самом деле чести в них ничуть не больше, чем в том самом бокале сидра, который Бруно подал Королю.

Не знаю, сколь долго я предавался бы размышлениям на эту тему, если бы Бруно не окликнул меня.

— Эй, помоги скорей! — позвал он донельзя взволнованным голосом. — Хватай ее за второй рожок! Видишь, дольше минуты мне ее не продержать!

Как оказалось, он отчаянно боролся с огромной улиткой, ухватившись за один из ее рожков, и, выбиваясь из сил, пытался перетащить ее через стебелек травы. Улитка отчаянно сопротивлялась.

Я подумал, что если на минуту прерву свой труд, то не нанесу этим особого ущерба садоводству, и потихоньку подхватил улитку и посадил на берег, где малыш не мог ее достать.

— Давай заберем ее попозже, Бруно, — проговорил я, — раз уж тебе так хочется. Но я не могу понять: для чего она тебе понадобилась?

— А зачем вам, людям, лисицы, на которых вы охотитесь? — возразил Бруно. — Я ведь знаю, вы ужасно любите охоту на лис.

Я попытался было найти разумное объяснение, почему мы, люди, можем охотиться на лис, а он на улиток — нет, но ни одно из таких объяснений почему-то не приходило мне в голову; так что в конце концов я заметил:

— Видишь ли, одно другого стоит. Иной раз я тоже охочусь на улиток.

— Вот уж ни за что не подумал бы, что ты такой глупец, — воскликнул Бруно, — чтобы отправляться охотиться на улиток в одиночку. Запомни: никогда не становись улитке поперек дороги, если кто-нибудь другой не держит за рожок!

— Да нет, я охочусь на них не в одиночку, — храбро отвечал я. — Кстати, какой именно вид ты мне посоветуешь? А может быть, охотиться на тех, у которых нет раковин?

— Нет, что ты, мы на таких никогда не охотимся, — отвечал Бруно, вздрогнув при одной мысли о таких чудовищах. — Они такие противные, а если перевернешь их вверх брюшком, то вдобавок еще и липкие!

К этому времени мы закончили работу в саду. Я принес несколько фиалок; Бруно помогал мне посадить последнюю, но неожиданно остановился и заявил:

— Я устал…

— Ну, сядь отдохни, — отвечал я. — Я вполне справлюсь и без тебя.

Бруно не заставил себя упрашивать; он принялся устраивать из дохлой мышки некое подобие дивана.

— А теперь я спою песенку, — проговорил он, управившись с мышкой.

— Что ж, — отвечал я, — я ужасно люблю песенки.