Чтение онлайн

— Хороший мальчик… — негромко обронила рыжая, цепко следя за Углицким. — Не, правда. Такая позиция вызывает уважение.

— Я боялся, что ты из «гончарских», поэтому и решил проверить, с кем Лиза подружилась, — признался я, обезоруженный словами Семёна. — Сам знаешь, какой там контингент проживает.

— В курсе, — усмехнулся Углицкий. — Но я давно в Оренбурге не был, поэтому не представляю, что здесь в последнее время происходит.

— И где тебя носило?

— В Уфе учился на метеоролога, точнее — на гидрометеоролога, — усмехнулся Семён. — По стопам отца пошёл. Ну а что, профессия нужная, особенно в наших краях.

— Да она везде востребована, — одобрил я выбор Углицкого. — Значит, вернулся после института в родные пенаты помогать отцу?

— Точно, — Семён помял пальцы, хрустя суставами. — Я удовлетворил твой интерес?

— Скорее, успокоил. А с Лизой-то как познакомился? Мы же совсем недавно закончили отношения, и тебя на горизонте вообще не было.

— В кафе, — признался парень. — Недалеко от медицинского техникума есть кафешка, я зашёл туда случайно. После долгого отсутствия в родном городе хочется неспешно побродить по улочкам, повспоминать былое… Зашёл и увидел Лизу, одинокую и несчастную, поедающую эклеры. А я своими шуточками разбавил её печаль…

— Хорош, стоп! — оборвал я воспоминания Семёна. — А то заревную.

И оба рассмеялись. Неплохой парень, оказывается, этот Углицкий. Хочется верить, что Лиза найдёт с ним счастье.

— Ладно, беги, Ромео. Если возникнут какие-нибудь трудности или проблемы — звони, не стесняйся. Мой телефон у Лизы возьми.

— Да мы сами справимся, спасибо, — Семён собрался выходить из машины, и уже открыл дверь.

— Ты не понял, земляк… Если появятся серьёзные проблемы, которые ты не сможешь решить собственными силами, сразу свяжись со мной.

— Я чего-то не знаю? — насторожился ухажёр Лизы.

— Расслабься, — повторил я. — Это всего лишь мои страхи из прошлого. Если Лиза захочет, она сама тебе расскажет, почему я так переживаю за неё.

— Надеюсь, свои проблемы ты не перекинешь на нас, — пробормотал Семён, у которого слегка испортилось настроение. Он попрощался с Луизой и со мной, выбрался из машины, быстро направился к своему «Адлеру».

Проводив взглядом уехавшую тачку Углицкого, девушка поинтересовалась у меня:

— Успокоился? Парень неплохой, по первому моему впечатлению. Твоей подружке повезло.

— Дай Бог, дай Бог, — пробурчал я, трогаясь следом за «Адлером». Что-то у меня в последнее время звенящее чувство опасности никуда не исчезает. Оно, как надоедливый комар в темноте, зудит и зудит. Сколько не маши руками, а прихлопнуть не удаётся.

«Так что получается, это Шуйский копает под тебя»? — ожил Субботин.

«Пока есть лишь косвенное подтверждение, что граф Татищев с ним связан», — возразил я. — «Если на самом деле канцлер жаждет выпотрошить меня, наши дела хреновы, господин майор».

«Да, против человека такого масштаба мы — мошка на ладошке», — согласился Субботин. — «Прихлопнет, даже не поймём, от чего умерли».

«Тебе смерть не грозит. Не переживай».

«Русские своих не бросают, тёзка. И никогда не думай о друзьях плохо. Я всё сделаю, чтобы ты не пострадал».

«Спасибо», — мысленно откликнулся я, смея надеяться, что майор найдёт какое-нибудь решение, которое удовлетворит как меня, так и канцлера Шуйского. А то, что встреча с ним рано или поздно состоится, сомнений не было.

— Михаил, а почему бы тебе не прогулять девушку по городу? — придав голосу игривости, спросила Луиза, когда мы проехали поселковый КПП. — Смотри, какая погода хорошая! Солнышко светит, небо без единого облачка!

— Как скажешь, дорогая, — я подхватил игру. — Предлагаю прокатиться на канатной дороге. Ты видела Урал сверху?

— С удовольствием, — ладонь Луизы легла на моё плечо и тут же соскользнула. — Но и от мороженого не откажусь.

Хищник идёт по следу

Басаврюку было скучно в поместье одинокого графа. В доме Татищева скопилась тягостная атмосфера безнадёжности и унылости, которую могло развеять присутствие женщины. Нет, речь не шла о смазливых горничных, окружавших Василия Петровича только с одной целью: утешать хозяина по ночам, согревая своим присутствием не только постель, но и его тело. Конечно, за домом девушки ухаживали, бесконечно наводя чистоту и порядок. Но Басаврюка нельзя было обмануть. Особняк был мёртв без хозяйки. А она сейчас находилась далеко, под ненавязчивым присмотром Александра Александровича Шуйского. Канцлер из интереса предлагал графине вернуться в Оренбург, но та проявляла невероятное упрямство, что доставляло удовольствие Сан Санычу. Ну, хотя бы потому, что злые языки не будут трепаться по закоулкам, что супруга Татищева находится у него в заложниках. А такие слухи ходят, ходят.

И Тимофей Галкин теперь убедился, что её нежелание вернуться к мужу вполне объяснимо. Граф не являлся образцом добродетели, явив на свет своё серое нутро после того, как семья уехала в столицу.

За два дня, что Басаврюк находился в поместье, он успел осмотреть здесь всё, начиная от красивой аллеи с парком, выходящим на берег Сакмары, и заканчивая Алтарём. Правда, к самому нему он не рискнул подходить, а только внимательно разглядел следы побоища, сотворённого мальчишкой. Ещё не все выбоины в стенах успели заштукатурить, но свежая кладка пола подсказывала, какая невероятная мощь магии здесь бушевала.

Мог ли его не пускать в Алтарный зал Татищев? Безусловно мог. Басаврюк, несмотря на свой статус при канцлере, оставался обыкновенным мещанином, чей нос не должен лезть в дела высокородных. И всё же пришлось уступить мягкой просьбе Тимофея взглянуть хоть одним глазком на Источник.

Больше всего Басаврюку понравилось созерцать тёмно-бурые воды Сакмары, плавно и безмятежно текущие меж заросших густыми кустарниками и высоченными деревьями берегов. Ярмарочное разноцветье осенней природы уже закончилось, холодные северные ветра сорвали последние листья. Голые ветви тянулись к прозрачному небу, словно пытались вобрать в себя слабое тепло неяркого солнца. Удивительное дело, но Басаврюку нравилось это время года. Был в этом какой-то затаённый смысл, схожий с обновлением души. Подбирающаяся незаметно смерть и следующая за ней рекуперация — то же самое, что и смена сезонов. Долгая жизнь (для тех, кому она доступна, конечно же) толкает людей на философские измышления, порой удивительные по своему наполнению.

Тимофей Галкин вдруг почувствовал, что не может подолгу оставаться без работы. Служба у канцлера Шуйского приучила его постоянно находиться в режиме бесконечного бега в колесе, как у хомячка Стёпы — любимца княжны Наташи. Он прожил недолгую, но счастливую (наверное) жизнь, наслаждаясь любовью и вниманием, ежедневным почёсыванием пальцем хозяйки за ушком, своей сухой и тёплой периной. Басаврюка никто никогда не чесал за ухом. Работа требовала невероятной концентрации, безошибочных решений и чётких рекомендаций для хозяина.