Чтение онлайн

— Ой, папка! — заулыбалась девушка. В белой шубке с пышным воротником и румянцем на щеках она выглядела как настоящая Снегурка. У Шуйского защемило сердце, стоило только подумать, что рано или поздно его красавица-дочь покинет семейное гнездо и будет радовать взор какого-нибудь счастливца. — Тоже решил размяться?

— Да, милая, — канцлер нагнулся, чтобы потрепать холку подбежавшего Атамана. Пёс, как истинный аристократ, не прыгал от радости и не пытался закинуть лапы на грудь хозяина. Он уткнулся в колени мужчины и дал себя погладить. А потом тихо фыркнул и рванул на лужайку, чтобы продолжить резвиться. — Ты же знаешь, что после дистанционной работы мне нужно активно подвигаться. Иначе обрюзгну, мама любить перестанет.

— Не наговаривай на себя, — Наташа схватила отца под локоть и неторопливо повела его по дорожке в обход фонтана. — Ты мужчина хоть куда, не чета тем боярам в Думе.

— Тебе чем-то не угодила наша Дума, что ты её постоянно пропесочиваешь?

— Да ну их, болтунов, — фыркнула девушка. — Я давно убедилась, что эта говорильня — спустить пар в обществе. Истинная политика делается за закрытыми дверями людьми, приближёнными к императору. Ты в их числе.

— Как-никак главный советник, — подбоченился Шуйский, вызвав задорный смех дочери. — Мне нужно с тобой поговорить…

— Слушаю, — сразу посерьёзнела Наташа. — Это связано с Гришей?

— И с Григорием, и с тобой… Звонил Басаврюк. Он провёл переговоры с Дружиниными, и те предварительно согласились на моё предложение. Но с одной оговоркой: предоставить абсолютные гарантии безопасности носителю сущности.

— Так предоставь, — пожала плечами Наташа. — Ради спасения Гриши я бы сделала всё, что хотят Дружинины.

— Ну-ну… Не стоит показывать свою заинтересованность безграничной щедростью, — пожурил дочь Шуйский. — Дружинины предложили обмен заложниками, точнее — аманатами. Обмен должен быть подкреплён с помощью древнего артефакта.

— Жутко интересно, только ничего не понятно, — улыбнулась девушка. — Но как я поняла, кто-то из нашей семьи должен уехать в Оренбург и жить в семье Дружининых до окончания ритуала?

— Уезжать не обязательно. Клятва будет дана на «Камне аманата» здесь. Она свяжет четырёх человек: меня, отца Михаила Дружинина или его близкого родственника, самого Михаила и кого-то из нашей семьи. Это обязательное условие. Любое силовое воздействие на молодого человека исключается. То есть мы должны провести обмен и расстаться, взаимно довольные друг другом.

— В чём сложность? — Наташа уловила беспокойство в голове отца.

— Сложность в том, что… — Шуйский наклонил голову, внимательно разглядывая брусчатку под ногами, — носитель может умереть в момент переноса. Тогда аманат с нашей стороны тоже умрёт.

— Жуть какая, — передёрнула плечами дочка. — Нет других способов?

— Дружинин мне не верит, — признался канцлер.

— Надо понимать, — Наташа закусила нижнюю губу. — Твоя репутация сделала тебя жутким монстром, сворачивающим шеи неугодным. Я понимаю, что ты стараешься ради государства, семьи, Рода, клана. Где-то и перегибаешь палку. Тень твоей «славы» падает на всю нашу семью. Со мной если и общаются, то с таким подобострастием, что тошнить начинает. Скажу честно: нагнал ты страху на общество. Порой кажется, что я вообще мужа себе не найду из-за тебя.

Она мило хихикнула и захлопала в смущении пушистыми ресницами.

— «Кровавый палач Романовых», «гроза аристократов», «бешеный пёс, рвущий на куски неугодных», — перечислил князь те эпитеты, что звучали за его спиной, на кухнях обывателей и в зарубежных газетах. — Дочка, Шуйских пытаются извести с того самого дня, когда наш предок сцепился с Романовыми за право сидеть на троне. Не получилось, проиграл. Но нашёл в себе силы изменить стратегию, которой последующие поколения неукоснительно придерживались. Только благодаря ей мы на корабле, а не на плоту посреди бушующего моря. А мужа я тебе найду, не переживай. Впрочем, не буду возражать, если ты сама встретишь достойного молодого человека и захочешь связать с ним свою жизнь. Но знай, что проверять твоего избранника я буду очень жёстко.

— Спасибо, — кисло улыбнулась Наташа, не особо веря в последние слова отца. Да, её внимания добивались, вокруг вилось столько молодых людей из аристократических семей, что выбирай — не хочу. Но она знала, что её замужество — гарантия неприкосновенности для той семьи, в которую девушка уйдёт. Шуйские и без того самодостаточны, чтобы искать варианты для усиления влияния. — Так что там насчёт аманата? Ты уже выбрал, кто им станет?

— Выбрал. Клятву на «Камне» принесёшь ты.

Наташа остановилась как вкопанная. С её щёк мгновенно сошёл румянец. Не веря в услышанное, она поглядела на отца с таким ужасом, что у канцлера сжалось сердце от горя и любви к свой красавице-дочери.

— Папа… Скажи, что это неправда…

— Милая, вторая сторона поставила нам условие, и мы должны его выполнить, чтобы выздоровел Григорий, — вздохнул Александр Александрович. — У нас не такой большой выбор. Дмитрий, Константин, ты, мама. Я буду давать клятву вместе с Дружининым как представитель нашего Рода.

Наташа хотела задать вопрос, почему для подобного ритуала отец выбрал её, а не Диму или Костю. А потом поняла, в какую моральную ловушку она попадёт, если попытается снять с себя ответственность за происходящее. Шуйские всегда стояли друг за друга. Вспомнила, как братья защищали её от назойливости некоторых индивидов из княжеских и боярских семей. И застыдилась собственной слабости. Но вместе с тем ощутила поднимающийся в груди гнев. Мало того, что любимый ею отец фактически убил Гришу, так теперь тянет в преисподнюю дочь. Молодую, красивую, ещё даже не целовавшуюся по-настоящему, и не любившую так, что дух захватывает. Да, с рекупераций можно не бояться смерти, но всегда существует риск какой-нибудь ошибки. Если о ней не думать, то не страшно. Однако неудача с Григорием слегка подкосила уверенность девушки. Гнев стал вырываться наружу, потрескивая разрядами фиолетовых искорок и вымораживая воздух.

— Остановись, — тяжёлым голосом проговорил Александр Александрович. — Контролируй себя, пожалуйста. Считаешь меня чудовищем? Я долго выбирал кандидатуру, и ты даже не знаешь, чего стоил мне этот выбор. То, что я хочу видеть именно тебя аманатом, говорит о моей уверенности: ты справишься. У нас есть шанс спасти Гришу.

— А ещё ты манипулируешь людьми, — вздохнула Наташа, внутренне уже готовая согласиться на опасную роль.

— Так это моя работа, — усмехнулся Шуйский, и подобрав с газона неубранную садовниками сухую ветку, отбросил в сторону. Атаман молнией метнулся за ней, пересекая дорожку. — Обрати внимание, что я не напоминаю тебе, как ты любишь Гришу, сколько раз говорила о своей готовности помочь ему. Вот это настоящая манипуляция. Просто знаю, что моя дочь умеет чувствовать боль других и отзываться на неё…

— Ну…хорошо, — Наташа куснула нижнюю губу. — Если мне суждено умереть ради брата — пусть так. Главное, чтобы ты и мама любили меня после рекуперации так же, как и в первой жизни.

— Конечно, милая, — горло канцлера предательски сжалось от спазмов. Он смалодушничал и не стал говорить, что никакая рекуперация не поможет в случае нарушения клятвы. — Мы будем во всеоружии, когда начнётся ритуал.

— Атаман нагулялся, пора его домой вести, — Наташа лихо свистнула, и заметно заскучавший пёс рванул в её сторону. — Когда приедут Дружинины?

— В наших интересах провести ритуал как можно быстрее. Буду настаивать, чтобы оренбуржцы приехали в Москву через три-четыре дня. Максимум — неделя.

— Хорошо, у меня будет время настроиться, — бодро откликнулась девушка.

Они неторопливо дошли до крыльца особняка. Князь заметил на открытой площадке нахохлившегося от каких-то переживаний чародея Карпа. Отпустив дочь, канцлер нетерпеливо спросил:

— Чем порадуешь?

— Боюсь, ничем, княже, — буркнул Лиходеев. — Был я в хранилище. Не нашёл никакого «Камня аманата». Просмотрел стеллажи с давно не используемыми артефактами, даже каталог весь перешерстил. Ничего похожего. Нашёл одну интересную запись, что в 1894 году некий артефакт под названием «Сердце Верности» был передан князем Юрием Алексеевичем Шуйским для проведения некоего ритуала князю Буйносову Петру Ивановичу.