Чтение онлайн

Профессор резко прекратил лекцию, взглянул на свои часы и удовлетворённо кивнул.

— Господа студенты, настоятельно рекомендую с самого первого дня заниматься не только в аудиториях, но и в личное время, — Акульчев блеснул стёклами элегантных очков в тонкой оправе, которые на мгновение приобрели непрозрачность, как будто покрывшись матово-зелёным напылением. — Предупреждаю, что зачёты по истории юриспруденции принимать буду по факту присутствия на лекциях, но в большей степени — по знанию материала. Всего доброго, судари и сударыни.

И в этот момент за высокими дверями аудитории залился звонок окончания занятий. Профессор подхватил со стола серебристый кейс и вышел первым. Только после него аудитория оживилась, самые прыткие побежали к выходу. Явно решили в пивную, что в трёхстах метрах отсюда, смотаться, пока туда вся мужская часть университета не набилась.

— Видели очки? — поинтересовался у нас Валёк Зазнобин. — Наш Ермолай Юрьевич ещё тот тип!

— И что это значит? — лениво спросил Шакшам, терпеливо ожидая, когда большая часть однокурсников выйдет. Мы как-то незаметно объединились и просидели все лекции втроём. Даже странно, учитывая нашу принадлежность к разным сословиям.

— А то, что очки явно подключены к внутренней сети университета, — со знанием дела проговорил Валёк. — У профессора вся база данных по нам перед глазами. Также он может быстро и свободно оперировать кучей разнообразной информации, отслеживать несанкционированное подключение телефонов к инфосети. Например, во время зачётов или экзаменов на его очки подаётся сигнал и быстро локализует нарушителя.

— Хреново, — забеспокоился Шакшам. — Как сдавать будем?

— Учи материал, — усмехнулся я и хлопнул казаха по плечу. — Пошли, хватит париться. На улице погодка классная, прогуляемся.

Мы вышли из аудитории, где нас уже ждали Маринка с Ритой.

— Мальчики, сходим на набережную? — спросила Турчанинова, оказавшись рядом со мной.

Шедшая за нами Луиза-Кристина фыркнула, и, тряхнув рыжими кудрями, быстро пошла по коридору.

— Фифа немецкая, — скривила губы красотка Турчанинова.

— Чем она тебе не угодила? — мне с самого начала не нравилось, что девушки нашего курса резко провели градацию между собой, в отличии от парней. Мы вообще не парились, кто из какой семьи… ну, кроме некоторых индивидов. А вот девчонки разделились по статусному принципу. Луизу Ирмер отнесли к мещанкам, поэтому в высший круг не допускали. Но рыжая совершенно не парилась от того, что не вписывается в студенческую среду нашего факультета. И это обстоятельство ещё больше распаляло моё любопытство.

— Она ни с кем дружбу не ищет, — Маринка подтвердила мои догадки. Девочка она умная, не спорю, но снобизм хлещет через край.

— Ладно, я пойду, — заторопился Валёк, чувствующий себя неловко в такой компании. — Хочу в секцию программирования записаться, пока места есть.

Вот, кстати, ещё одна головная боль: обязательное участие в общественной жизни университета с целью сокращения излишнего свободного времени. Дескать, чем больше студенты предоставлены себе, тем больше дури в их головах появляется. Согласен, такая проблема существует. Мне об этом старший брат Даниил рассказывал. За студентами здесь бдят. Поэтому в ближайшее время нужно записаться в какую-нибудь секцию. В спортивную, научную, гуманитарную, техническую. В любую, лишь бы отстали.

— Иди, конечно, — милостиво кивнула Турчанинова, и Валёк быстро слинял. Зато вместо него подошёл Ванька, покрасневший от радости, что его ненаглядная Марго находится здесь. Девушка тоже улыбнулась. — Кстати, мальчики, а вы куда надумали податься?

— В спортивную, конечно, — ухмыльнулся Шакшам. — Но я бы предпочёл вольтижировку. Люблю на конях кататься.

— Ну да, ты же степной человек, — хмыкнул я. — Вместе пойдём. Футбол, регби, бенди?

— Ненавижу коньки, — поморщился казах. — Футбол не нравится, в бокс, наверное, запишусь.

— А чего мы тут стоим? — Марго схватила Ваньку под руку. — Айда гулять на набережную! Говорят, завтра уже погода испортится, дожди всю неделю идти будут!

Мы согласились и дружной толпой спустились со второго этажа, где проходила лекция, в вестибюль университета, гудевший от голосов студентов, выходящих на улицу, и направились к гардеробу, чтобы получить верхнюю одежду.

— Михаил! — едва услышал я восклицание откуда-то сбоку. — Можно вас на минутку?

Аллу Ростоцкую не узнать было очень трудно. Эффектная девушка в бежевом пальто, с перекинутой через плечо толстой косой стояла в окружении молодых людей, один из которых зло зыркнул на меня. Андрон Яковлев и без того на дух не переносил моё присутствие, но осознание того, что Алла откуда-то знает меня, и вовсе ввело его в лютую злобу.

— Алла Германовна! — я улыбнулся, скорее, чтобы позлить Яковлева, и, подойдя к девушке, демонстративно поднёс к своим губам протянутую навстречу руку в тонкой замшевой перчатке. Пижоню, сейчас редко так приветствуют дам. — Неожиданно! Неужели вы тоже здесь учитесь?

— Последний курс, — подсказала она и снова улыбнулась той чарующей улыбкой, от которой у мужиков подгибаются колени.

«Не поддавайся, — предупредил майор. — Девахе что-то нужно от тебя. Я ещё после драки в парке понял, что ты её чем-то заинтересовал».

Игнорировать предупреждение тёзки-симбионта я и не думал. Мне порой казалось, что Субботин гораздо острее чувствует людей. Возможно, человеческая душа и его намерения более открыты для него, находящегося в плену моей матрицы. Я мысленно кивнул, соглашаясь со старшим другом. Алла нацелилась на меня явно не из-за желания затащить в постель. Современные нравы, конечно, не до такой степени дали свободу молодым аристократкам, и тем не менее, среди них попадались оторвы, готовые на романтические авантюры с альковными приключениями.

— Здорово! Как ваше самочувствие после того случая? — я незаметно подмигнул, и Алла приложила два пальца к своим губам, показывая, что никому ничего не рассказала.

— Спала, как младенец! — рассмеялась она. — Но я хотела бы выразить свою благодарность и пригласить вас в кафе. Не сочтите за нахальство, Михаил, или за навязчивость.

Яковлев сузил глаза и тяжело задышал, как будто на его плечи кинули два мешка цемента.

— Что вы, Алла Германовна, — я и не думал отказываться. — В любой день после лекций в вашем распоряжении. Мне будет приятно поговорить с вами и обсудить перспективы вашего родового предприятия.

Алла снова рассмеялась. Очень заразительно и волнующе, чуть приоткрыв полные губы, и поблескивая жемчужными зубками. Мне показалось, что даже Субботин судорожно вздохнул. Бедный майор, как я его понимаю. Бесплотность и невозможность вкусить сладкий плод — тяжкое испытание.

Её палец упёрся в значок первокурсника на лацкане моего пиджака.

— В субботу занятий не будет, а факультативы, обязательные для первогодков, заканчиваются в двенадцать, — сказала она. — Поэтому в два часа встречаемся в кафе «Шарман». Это единственное французское заведение, где подают свежайшие круассаны и булочки с деревенским маслом.