Чтение онлайн

— Не нравится мне такая щедрость дяди Саши, — проворчала Ольга Анисимовна.

— Мам, мы их Слуги! — воскликнула девушка. — Причем, самые близкие и ответственные. Ты, наоборот, радоваться должна.

— Меня напрягает всё происходящее с Михаилом, — призналась мать, пристраиваясь за каким-то юрким фургончиком. — И этот странный сон, сбывшийся чуть ли не один в один. Александр… Егорович что-то знает. Боюсь, как бы неприятности не продолжились и не задели Ваню.

— Да всё нормально будет, — бодро заявил младший Дубенский. — Миху одного точно не отпустят, всяко-разно телохранителей парочку приставят.

— Дети, поймите одну вещь: даже статус Слуг не ограждает нас от опасностей, — вздохнула Ольга Анисимовна. — Мы ведь обязаны защищать сюзерена, а это значит, что ты, Ваня, первым можешь пострадать. Одно успокаивает, что наша семья имеет право на рекуперацию. Хоть что-то… И постарайтесь пока с Михаилом не контактировать. Подождем недельку, осмотримся. Вообще, очень странная история. А чем она загадочнее, тем больше пугает.

Она посмотрела на дочь, сидящую рядом с ней на пассажирском сиденье. Иван стеснялся ездить на «девичьей» тачке, поэтому старался спрятаться за тонированными стеклами заднего сиденья. А Настя даже с удовольствием пользовалась возможностью занять привилегированное, как она считала, место.

— С кем у Михаила был конфликт, настолько серьёзный, что кто-то пошёл на убийство? — спросила Ольга Анисимовна, проявляя качества начальницы, привыкшей задавать вопросы, а не отвечать на них. Сказывалась должность финансового инспектора в «Прогресс Банке», принадлежащем, конечно же, Дружининым.

— Мам, ну ты даёшь! — воскликнула девушка, разглядывая проносящиеся мимо цветущие клумбы, поставленные на дороге в качестве разделительной полосы. — Откуда мне-то знать? Я не держу Мишку за руку. Возможно, с кем-то повздорил…

— А у тебя с ним нет… взаимоотношений? — совершенно другим голосом спросила мать. — Мне почему-то казалось, что он к тебе неравнодушен.

Иван засмеялся, вызвав шипение сестры, повернувшейся к нему с намерением выпустить коготки.

— Не стоит лелеять надежды, — вздохнула Настя, раскрыв свои тайные помыслы. Миша ей нравился. — Он ко мне как к сестре относится, не больше.

— Подтверждаю, — откликнулся брат.

«Может, это и к лучшему», подумала про себя старшая Дубенская, сосредоточенно глядя на дорогу. «Миша не ангел, слишком непостоянен в отношениях, да и слабенький одаренный. Дуэльные клинки, наслышана, ему даются тяжело. Не знаю, в чём причина, но этот фактор тоже нельзя игнорировать».

— Но и переживать тоже не стоит, правда, дочка? — весело спросила она Настю и подмигнула ей, как самой лучшей подружке. За что была награждена лучистой улыбкой.

Мастер клинков

Наконец-то Зибер разрешил мне покинуть комнату, где я провел пять дней и уже осатанел от одиночества и бесконечных разговоров с фантомом, пристроившимся в голове. Если кому-то кажется забавным сей факт, с радостью поменяюсь местами. Порой казалось, что у меня и в самом деле «поехала крыша», как забавно выразился Субботин. И искренне не понимал, почему вместо души Борислава Оленёва, фактически давшей мне новую жизнь, подселился какой-то майор из чуждой мне реальности. Такого быть не могло, но произошло. Поневоле прислушаешься к просьбе старшего тёзки держать язык за зубами. Упекут в скорбный дом, ей-богу, упекут. Или навечно спрячут в какой-нибудь лаборатории для экспериментов.

Флигель, в котором находился медицинский центр нашего Рода и жилой комплекс для слуг, соединялся крытым коридором с особняком. Пройдя по нему, я поднялся по внутренней мраморной лестнице на второй этаж, где находилось «детское» крыло. Встречающиеся по пути горничные и работники здоровались со мной, приветливо улыбаясь, но в глазах чуть ли не у каждого плескалось опасение: а вдруг я накинусь на них и стану рвать на части, упиваясь свежей кровью и мясом? Озарение пришло внезапно. Здесь все знали, каким образом меня вернули к жизни. Знали, но предпочитали молчать как рыбы, опасаясь даже не за свое место в доме Дружининых, а за личную безопасность. Если уж мать ради меня без сомнений принесла в жертву Оленёва, то представляете, что сделает с болтуном отец?

Оказавшись в своей комнате, огляделся по сторонам с новым чувством, как будто никогда здесь не был. Кровать, большой стол, на котором лежит стопка учебников, любимое мягкое кресло перед огромной плоской телевизионной панелью на изящной подставке, угловой шкаф-гардероб, в котором хранится вся моя одежда.

Я подошел к нему и вгляделся в отражение зеркала, висящего на боковой стене. Молодой парень с тёмной полоской усов, пробивающихся под носом, лёгкая щетина (бриться я начал с шестнадцати, поэтому ничего удивительного, что пушок сменила жёсткая поросль. Мать шутила, что я весь в прадеда Матвея. Согласен. На старых фотокарточках он в моих годах выглядит, как и я (предок тоже щеголял с щетиной): слегка вытянутые скулы, тёмно-серые глаза в опушке пушистых ресниц, на высокий лоб падает чёлка светло-русых волос.

— Так вот ты какой, цветочек аленький, — шутливо произнёс Субботин, как всегда внезапно проявившийся в моей голове.

— Ты видишь меня? — поразился я.

— Я — это ты, ты — это я, и никого не надо нам, — снова пропел майор что-то незнакомое для меня. Хорошее у него настроение, чувствуется. — Конечно, вижу. Можно сказать, мы теперь одно целое. Надо ещё проверить, могу ли я перехватывать управление телом в случае опасности для тебя.

— Удружил Марк Ефимович, ничего не скажешь, — пробормотал я, больше всего переживая за личную жизнь. — Мне это совсем не нравится.

— Не дрейфь, тёзка. Я не смогу ничего без твоего разрешения. Да и с разрешением, подозреваю, не все так просто. Здесь нужна синхронизация в определенных моментах. Говорю же, в моем лице ты получил охренительный приз. Теперь можешь рассказывать анекдоты из моего мира, щеголять умными словами при случае, песни петь… в общем, оперировать моей памятью так же, как и я твоей. Ну, мне-то твоя даром не нужна, разве что для понимания ситуации. А вот ты в большом выигрыше.

— Рано радоваться, — осадил я воодушевленного майора, отойдя от зеркала и скидывая с себя одежду. Решил сходить в душ. — Ещё неизвестно, как отреагирует тело на слияние.

— О, ты на семиструнке играешь? — воскликнул Субботин, словно не слыша моих опасений. — Да ещё и фехтуешь?

На противоположной от кровати стене у меня висит отличный бухарский ковер, а на нём — две ритуальные сабли, похожие на казацкие шашки. Без гарды и поперечной перекладины они получились легкими и маневренными, приспособленными для мощных рубящих ударов, чтобы сносить стихийный доспех противника. Сабли делались под мою руку истинным знатоком кузнечного дела. Не в каждом Роде есть человек, умеющий вдохнуть магию в клинок. Он должен обязательно быть одарённым, и поэтому все родовые кузнецы, выходцы из простолюдинов, получали магический дар с помощью Ока Ра во время ритуала. С помощью артефакта у избранного зажигали искру. Она называлась незамысловато: Подарок. С этим Подарком кузнец мог изготавливать для каждого представителя Рода индивидуальное оружие, исключительно под свою разновидность Дара.

Учиться владеть саблей одарённые дети начинали с малых лет. И свой первый боевой клинок получали в шестнадцать лет.

Всё это промелькнуло у меня в голове; информации для майора оказалось достаточно, и он только хмыкнул, когда получил к ней доступ.

— Как необычно, — задумчиво произнес он, разглядывая с моей помощью клинки. — Хочется ещё увидеть, как это работает.

— Поверь, у тебя будет много впечатлений.

— А ты мне так и не ответил: на гитаре играешь?

— Да слабенько, на лавры гитариста-виртуоза господина Юрьева[1] не претендую, — усмехнулся я.