Чтение онлайн

На третьем кувырке меня бросило куда-то в сторону, и сильный, но почему-то безболезненный удар в висок, погрузил меня в беспросветную тьму.

Примечание:

[1] Рекуперация — повторное использование чего-либо, с латинского «обратное получение», «возмещение»

В себе бы разобраться

— Молодой человек, как вы себя чувствуете? — мужской голос, тщательно прячущий нотки беспокойства и даже тревоги, плавает в воздухе, дрожит и пропадает на какое-то мгновение, чтобы потом снова выскользнуть поверх моей дремоты.

— Хреново, — бурчу я, не разлепляя глаза. Чего я здесь не видел? Уже знаю, что лежу в медицинской палате в кровати, присоединенный разнообразными проводами с присосками к аппаратуре. Всю грудь облепили.

— Ну, это тоже результат, — хмыкнул взбодрённый голос, а потом холодные пальцы начали осторожно ощупывать мои бока, живот, грудь. Одновременно с этим он продолжает говорить: — Сломанные рёбра с помощью магических манипуляций мы благополучно срастили, грудная клетка не пострадала, внутренние органы в порядке. Как голова? Не тошнит?

Я осторожно прислушался к себе. Что-то неприятно и методично постукивало в левый висок, о чём сразу и сказал. Не собираюсь скрывать даже малейшее недомогание, чтобы потом меня не скрючило в самый неподходящий момент. Пусть обследуют.

— Да, к сожалению, удар был сильный, с последующей гематомой, — голос странно дрогнул.

Мне хватило выдержки не задать главный вопрос: а не погиб ли я в этой аварии, и не в клоне ли сейчас моя душа? Или меня оживили с помощью странного ритуала в подвале возле Алтаря? Чему верить?

— Назовите ваше имя.

— Поди прочь, эскулап, — обронил я. — Совсем с ума спятил?

— Я настаиваю. Это необходимая процедура после подобных случаев. Итак?

Не отстанет ведь этот занудливый Зибер. О! Фамилию помню, значит, не всё так печально.

— Михаил Дружинин. Восемнадцать лет.

— Назовите имена вашей матери, отца…

— Забываешься, Карл Николаевич, — я всё же открыл глаза и посмотрел в лицо медика. Его рыжая бородка, отличавшаяся аккуратностью, в этот раз была всклокочена, да и весь вид пожилого Целителя говорил о том, что всем пришлось несладко из-за меня. Матушка, наверное, крови со всех попила, пока меня лечили. Почувствовал себя скотиной, и неторопливо назвал имена родителей. Дескать, смотри, с памятью у меня всё нормально!

— Прекрасно, просто прекрасно! — пробормотал Зибер, потирая ладони.

— А имена моих братьев и сестры не хочешь услышать, Карл Николаевич? — поинтересовался я. Больше из-за вредности, конечно.

— Я думаю, достаточно, Михаил Александрович, — мягко откликнулся Зибер. — Ваше состояние стабильное, жизни ничего не угрожает. Память функционирует без сбоев, но потом нужно будет провести некоторые тесты…

— Карл Николаевич, правду скажи, — прерывая его нетерпеливо. — Я погиб при аварии, меня рекуперировали, матрицу души переместили в тело клона?

На какое-то мгновение доктор заколебался, подбирая, видимо, правильный ответ. Я с интересом ждал, что он придумает.

— Нет, Миша, рекуперации не было, — неохотно ответил он.

— Тогда… как? Лучше признайся, скажи, что я после аварии был при смерти, меня сумели реанимировать — в общем, как вы, медики, умеете.

— Я не имею права без разрешения Евгении Викторовны разглашать события, произошедшие два дня назад.

— Два дня? — я задумался. Двое суток в отключке. Явно накачали какими-то препаратами, чтобы хоть как-то затуманить мне мозги для полного забытья. Значит, увиденный мною сон перед аварией был вещим. Каким-то образом удалось разглядеть картину моего воскрешения с помощью древнего ритуала. Всё это правда. Зибер ни за что не станет болтать языком про то, что сотворил у Алтаря. Здесь все боятся мою матушку. Ну и что теперь? Её спрашивать? А захочет ли она признаться?

— Я никому ничего не скажу, — вкрадчиво произнёс я, глядя на несчастного Целителя, попавшего между молотом и наковальней. И ещё неизвестно, что страшнее. — Даю тебе господское слово. Могу поклясться на крови, если все же не доверяешь…

— Как можно не доверять вашему слову, Михаил Александрович? — совсем поскучнел Зибер. — Но и вы поймите меня. Матушка с каждого взяла клятву молчания. Не хочу корчиться в муках, Миша.

— Ну, ладно, — решился я после некоторого раздумья. — Тогда поиграем. Я буду говорить, а ты только кивать, если я прав, или отрицательно мотать головой, если моя версия неверная.

— Хорошо, — слегка расслабился Карл Николаевич.

— Тогда приступим, — я приподнялся, упершись в спинку кровати, и сложил руки на груди. — После аварии меня сразу привезли сюда, в родовое поместье, уже мёртвого. Так?

Зибер побелел, и скрыть этого ему не удалось, как бы он не боролся со своими эмоциями. Потом с трудом, словно его кто-то придерживал рукой за голову, кивнул.

— Чудесно… Вы предлагали моей матери дождаться клона, чтобы провести необходимые мероприятия по оживлению мёртвого меня.

Пауза. Кивок.

— Ну вот, видишь, Карл Николаевич, как всё легко, — я улыбнулся. — Матушка категорически отказывается проводить рекуперацию и настаивает на каком-то ритуале. Марк Ефимович как только может, пытается её отговорить.

Снова кивок. А лицо все бледнее и бледнее. Чистый снег.

— К Алтарю подводят человека, которого я никогда не видел в жизни, но почему-то помню его взгляд. Маг перерезал ему горло ножом, после чего сцедил кровь несчастного в чашу. А вот потом я и ожил. Так что это было?

Зибер в отчаянии обхватил ладонью свою бородку, словно хотел выдрать её с корнем, чтобы боль заглушила желание распускать язык, но я смотрел на него, не отрывая взгляда, и ждал ответа.

— Только умоляю, Михаил Александрович, никогда не упоминайте при матушке ни единым словом, что вам всё известно! Тем более, от меня!

— Обещаю, — твердым голосом произношу я.

— Вас оживили с помощью древнейшего ритуала. Никакой рекуперации и в помине не было, — выдохнул Целитель. — Сам я до сих пор в шоке от произошедшего. Ничего подобного в жизни не видел.

— Что за обряд? Хотя бы в общих чертах…

— Не знаю, из арсенала древних иудеев, — с обречённостью отмахнулся Зибер. — Сплошь каббалистика. Мне теперь даже страшно подойти к гроссмейстеру. И всё же, Михаил Александрович, давайте закончим осмотр.

Его палец с неестественно выпяченным суставом оказался перед моими глазами и стал качаться из стороны в сторону подобно маятнику. А я вдруг понял, что подобные манипуляции как-то совершенно не действуют, не погружают в медитативный сон. Раньше стоило этому пальцу коснуться кончика моего носа, я тут же засыпал. Не сказать, что Зибер прибегал к такой процедуре часто, но вот в детстве наши шалости и капризы пресекались именно с помощью нехитрой манипуляции.