Чтение онлайн

– Да. Бабы иногда – те еще дуры. Она поверила тому, что прочла в межгалактической виртуальной помойке. Но разве надежды нет?

– Нет, – уже почти шепотом ответил я. – И оправдываться не буду.

– Ну, естественно! Уж лучше глубокая кома! Чем хотя бы попытка с ней объясниться! Это ты гениально придумал!

– Так я разорву наш узел хонтра. А потом… потом может еще и очнусь… И перестану так остро чувствовать ее презрение, ненависть, отторжение. Стану меньше любить ее и хотеть.

– Ты даже не можешь быть в этом уверен! Мы с тобой – уникальные существа. А медкапсулы рассчитаны на представителей известных рас. Это ты понимаешь?

– Да, – выдохнул я. – Я все решил.

– Господи! Ну какой же дебил! – всплеснул руками Зам и ругнулся. Смачно так, прямо забористо.

– Хочешь – чести меня. Это твое право. Но я не вижу другого для всех выхода.

– А я вижу! – зарычал Зам. – Я вижу! И еще как! Предложи ей провести вместе расследование! Сейчас наших ученых-садистов уже судят и рассматривают под лупой. Самое время поднять и то дело со станцией. Если нас окончательно оправдают, кто знает, может еще не все потеряно, и мы сможем снова стать честными гражданами галактического государства…

– Не знал, что ты так этого хочешь.

– Я не хочу. Но был бы не против. Не скрываться, не бежать и, самое главное…

– Не грабить… – выдохнул я, понимая товарища с полуслова. Мы оба так думали и очень давно. Оба хотели бы именно этого. – Так почему ты раньше мне этого не предлагал?

– Раньше у тебя не было такой мотивации и нынешних средств.

– Это каких же? Безответной любви или тяги к женщине, которая меня ненавидит? Назовешь еще какие-то средства и мотивацию?

– Да! Берга! У нее скорость и юркость, мимикрия и все остальное в сотни раз лучше, чем у других звездолетов. При помощи берги и нашей «Заррем» можно хотя бы попытаться узнать, что там, на самом деле, случилось на «Меченой».

– Интересно. Ну и с чего бы ты начал?

– С успокоительного в твоем случае.

Я метнулся по рубке управления, сделал пару кругов и вздохнул, бессмысленно рубанув руками по воздуху, будто раскроил невидимых тварей.

– Я не могу! Слышишь, Зам! Не! Могу! Заставлять ее делать это. Она решила, и я должен смириться.

– Да что за бред! Детский сад, Драг! Женщина напугана, только-только попала. У нее в голове полная каша. Она угодила, на минуточку, в другую Галактику! Сразу же стала симбиотом на берге! А через пять минут – заложницей космопиратов и получила второго в виде их капитана. Ну как, как ты можешь ждать от нее адекватности? Да дай ты ей хотя бы одни сутки. Пусть очухается, пусть успокоится. Не трогай ее и прекрати уже к ней бегать, как заполошный! Ну, серьезно! Ты носишься туда-сюда уже больше часа. Дай ей прийти в себя хоть немного. И потом еще раз спокойно поговори.

– Я услышал и сказал, все, что нужно!

Я и сам понимал – в словах Зама есть логика, есть рациональное зерно. Есть то, к чему мне стоит прислушаться. Попаданка, реально, была не в себе. И ее состояние вполне можно понять. Тем более, у нее ведь еще и ребенок, которому тоже страшно, и смутно. А за ребенка любая нормальная мать порвет всех пиратов на мелкие лоскуты.

Я просто не мог пока что переключиться с эмоционирования на рассуждения.

Внутри все бурлило и переворачивалось.

Я изо всех сил старался держаться и не ходить к Сейлар снова и снова.

Но мне нужно было ее видеть!

Так нужно, что словами не описать!

То ли так сработала связь между симбиотами, усиленная моей влюбленностью. С первого взгляда, надо признать. То ли все дело было в гибридности, и мы получили нечто вроде этой присущей оборотням из книг одержимости истинной парой…

Я и сам не понимал, что происходит.

Только ощущения буквально зашкаливали.

Словно в самый угар перерождения в гибрида, и одновременно в самый пик подросткового возраста. Тут и гормоны, и борьба клеток ардикотта с человеческими, и черт знает еще что…

Казалось, что я еще никогда не ощущал себя так… Настолько безумным, настолько несчастным, настолько счастливым и настолько глубоко, отчаянно-подавленным.

Во мне боролись противоположные, абсолютно не совместимые эмоции, рвались наружу, толкали на действия, порождали дикие порывы, желания.

Я то возбуждался опять, вспоминая, как мы с попаданкой ласкали друг друга и целовались в каком-то угаре соединения симбиотов. Влечение было таким мощным и четким, что в теле сразу же все проявлялось. Приходилось прятаться за креслом, чтобы и Зам не заметил, насколько меня торкнуло.

То меня швыряло в ощущение своей полнейшей и неизбежной ненужности.

Она не хочет меня, не смирилась с тем, кто я и что я такое.

Чудовище, которое вне закона.

Пират, убийца и черт знает кто еще.

То меня клинило на том, что она обязана меня хотя бы выслушать!

Попытаться понять, и узнать!

Прежде чем отталкивать и осуждать.

Хотелось влететь к ней в каюту, встряхнуть, напомнить, что мы недавно вместе испытали и убедить, упросить поговорить! У меня было, что ей сказать! Доказать я не мог, тем не менее, я же знал, что мы невиновны! По крайней мере, в отношении «Меченой».

Что бы об этом в сети ни писали.

К тому же, Шахраз явно за меня в этом противостоянии правды и лжи. А, если и не за меня, то не против.

Я рвался к попаданке до такой степени, что опомниться мог уже возле двери или даже неподалеку от берга. То есть, пробежав весь свой этаж вплоть до места стыковки и часть транспортника.

Представляю, что пережил Зам, наблюдая за мной все это время.

Мне было жаль так подставлять старого друга и извечного спутника в злоключениях. Ведь он, как ни крути, связан со мной и с «Заррем». Да, у нас не было симбиоза, как в случае бергов, однако же станция обладала зачатками любви к хозяевам. А таковыми она считала именно нас.

Причем, обоих и обязательно вместе.

Я подставлял Зама тем, что не мог успокоиться и тревожил «Заррем». Она уже четыре раза меняла типы мимикрии, прикидываясь линкором, прогулочным звездолетом, туристической станцией «Мечта»… И снова становясь самой собой.

Мне нужно было со всем этим кончать.

Эмоции гибрида – они такие. То их практически нет вовсе – ты можешь хладнокровно убить и даже не посочувствовать жертве, то тебя вот так плющит и клинит.

Середины добиться весьма сложно.