Чтение онлайн

На плацу у штаба части было безлюдно, посередине плаца стояло несколько небольших столиков, накрытых красной материей, на них лежали довольно пухлые красные папки и стояли чернильницы. У одного из столиков стояло несколько военных. Егоров узнал майора Залесского, капитана Безродного, батальонного комиссара Зеленина. Сообразив, что это место является центром построения части, Сибиряков «шикарно» подвёл оркестр ближе к этой группе командиров, эффектно дал команду «Оркестр, стой» и повернул оркестр лицом к начальству. Затем быстро шепнул Егорову:

– Дайте громко команду «Смирно» и доложите майору, что оркестр для проведения присяги прибыл.

Егоров, как ему самому показалось, браво дал команду и, приложив руку к пилотке, достаточно энергично подошёл к группе командиров со своим рапортом.

Майор Залесский довольно улыбался, приветливые лица были и у других стоявших здесь же командиров. Только капитан Безродный, очевидно, по своей должности, сохранял строгое и взыскательное выражение на своём лице.

Командиры поздоровались с Егоровым за руку, поздравили его с действительным началом его деятельности, а майор Залесский подошёл ближе к оркестру, внимательно осмотрел строй, обошёл кругом оркестра и только потом, выйдя на середину оркестра, поздоровался с музыкантами.

– Здравствуйте, товарищи музыканты!

– Здррравств… товарищ майор… – дружно и очень организованно ответил оркестр.

– Вольно! – скомандовал майор Залесский и подошёл с довольной улыбкой к группе командиров.

– Скажите, пожалуйста, и ходят отлично, и отвечают здорово, а внешний-то вид каков? А? – обратился он к Безродному. – Смотрите-ка, все в подворотничках, все начищены! Ну, молодцы! А играть они будут хорошо? – повернулся он к Егорову.

– Послушайте, товарищ майор, и оцените. Только прошу учесть, что ведь только неделя прошла с тех пор, как они получили в руки инструменты.

– Да что там говорить, – вмешался капитан Безродный. – Вот уже и роты показались, давайте, Егоров, играйте им марш, пусть идут на плац с музыкой. А там я стану около вас и буду подсказывать, когда что играть и когда кончать.

Егоров подошёл к оркестру, скомандовал «Смирно», объявил тихо, какой марш будут играть, жестом руки поднял инструменты в положение «для игры», посмотрел в сторону приближающихся подразделений, подсчитал про себя ногу и начал марш.

Честное слово, оркестр звучал совсем неплохо. Сказалось то, что Егоров на репетициях большое внимание уделял аккомпанементу. Аккорды аккомпанемента были полными, звучными и чёткими, а это придаёт полноту звучания всему оркестру. Большое значение имел и малый барабан, которым всё-таки, хотя и не в полной мере, овладел Вениамин Краев. Малый барабан остро и энергично подчёркивал ритм марша. Даже Кухаров не подкачал со своими тарелками. Во всяком случае, он ни разу не выскочил в паузах и отчётливо подчёркивал сильные доли тактов.

Очень хорошо звучали все первые голоса. Баритонист Назимов старался, и все баритоновые фразы звучали очень выпукло и ярко. И подразделения, подходившие к месту построения, при звуках марша невольно подтянулись и шли, подняв головы и печатая шаг.

Играть пришлось долго. До тех пор, пока роты и батальоны не заняли своих мест на плацу. По знаку капитана Безродного Егоров остановил оркестр.

– Теперь готовьте Встречный марш, – сказал Безродный. – Майор Залесский даст команду «Смирно, равнение направо» и пойдёт навстречу майору Рамонову, вот по команде «Направо» и начинайте, да громче, быстрее. А как только они остановятся, кончайте в любом месте. Ясно?

А старшина Сибиряков в это время строго шептал, но так, чтобы его слышали все музыканты:

– Не вертеть головами! Глазами крути, голова на месте! И не шевелись по команде «Смирно»…

Но вот на середину построения вышел майор Залесский, поправил на себе фуражку, портупею и вдруг совершенно неожиданным, звонким и молодым голосом запел:

– Сми-и-и-и-рно! Равнение напра-а-а-а-а-во!

И, взяв руку под козырёк, высоко поднимая ноги, легко и действительно изящно пошёл по середине плаца.

Егоров, одновременно с командой Залесского, как и инструктировал его Безродный, начал играть Встречный марш. Этот Встречный был из старинных. Был он создан ещё во время гражданской войны. Написал марш С.А. Чернецкий, великий знаток военной музыки, всю свою жизнь посвятивший музыке в войсках. Призывно и восторженно звенели трубы, с грозной напористостью чеканили поступь марша басы. Чисто звучали аккорды.

Навстречу Залесскому шёл майор Рамонов. Он тоже держал руку под козырёк и шёл строевым шагом.

Вот они остановились друг перед другом.

– Кончайте, – быстро сказал Безродный Егорову.

Егоров резко остановил оркестр, и где-то далеко в лесу прозвучал отзвук последнего аккорда.

Отчётливо и громко, на весь плац, Залесский рапортовал командиру части, и вот они вместе, но Залесский на шаг позади Рамонова, пошли по направлению к центральному столику.

– Продолжайте Встречный, – нервно шепнул Егорову Безродный. – Как только они остановятся, и вы кончайте в любом месте.

Снова зазвучал Встречный марш, и снова эхо отозвалось где-то в лесу, когда оркестр замолк.

Майор Рамонов громко поздоровался со строем, и подразделения так же громко ответили ему, но особенной слаженности в ответе не чувствовалось, кто-то начал раньше, кто-то позже.

После команды «Вольно» майор Рамонов подошёл ближе к строю и произнёс речь. Речь была посвящена значению принесения присяги и особенному значению воинской присяги именно в эти дни, когда священным долгом каждого является защита своего отечества, защита мирного труда.

Было очень хорошо заметно, что майор Рамонов, разумеется, не оратор, красноречием он явно не обладал. Тем не менее его речь, посвящённая столь близкому для всех вопросу, была выслушана с большим вниманием и волнением.

– Как начнёт говорить «Да здравствует» – готовьтесь к Интернационалу, – шептал Безродный Егорову. – Поднимайте инструменты и будьте готовы начать!

Наконец майор Рамонов кончил свою речь, поздравил строй с принятием присяги, выразил уверенность в том, что каждый военнослужащий, присягнувший сегодня, выполнит все требования присяги до конца, не жалея ничего, даже жизни, и перешёл к заключению, где много раз повторялось «Да здравствует»…

Егоров поднял инструменты, и последние слова Рамонова были подхвачены оркестром, начавшим играть Интернационал. Почти с самого начала игры он услышит какую-то новую звучность, пока он ещё не уточнил, что это, но уже через секунду он понял. Запел строй, многотысячная масса военных людей. Да, пение крепло, ширилось и росло. Как обычно, певшие несколько замедляли темп и для того, чтобы общее исполнение было более слаженным, он, в свою очередь, немного замедлил темп оркестра и вместе с этим усилил звучность. Все три куплета Интернационала были спеты с большим подъёмом.