Чтение онлайн

– Думаю, в ближайшее время Огненные Соколы к залежам Сулема-камня не сунутся. Что будешь делать? Вернешься в лес?

– Не очень хочется. Металл плавить интереснее. В кузне работать нравится. Еще пророчество Ушвина из головы не выходит…

– Кроме тебя с печью никто не совладает.

– Ты при немце останешься, без тебя он похоже, как слепой кутенок.

– Не хочу с немцем работать, он ведь какой, от сих до сих, и ни на вершок, что сверху, что в бок. Я так не могу.

– Он тебя не отпустит, – уверенно сказал Симоха.

– Отпустит, я его условия выполнил, работу сделал. А потом с находками работы полно. Надпись на кресте надобно расшифровать, материал, из которого сделан крест, исследовать. В Разбойном приказе узнать про Огненных Соколов. Надеюсь, хоть одну медальку дашь мне с собой. Токмо ежели в Разбойном приказе скажут оставить, придется им отдать.

Приятели все распределили, наметили и уже в мыслях жили той, другой жизнью, которая начнется после возвращения немца. Но вернулся один Петухов. Ни Ланге, ни толмач с ним не приехали. Сашка по-свойски поприветствовал Николая Анисимовича и задал вопрос про качество выплавки. Дескать, как в Каменном приказе металл оценили? Петухов, не поднимая глаз, заявил, что железо справное и тут будут строить завод.

– Где же немец? – спросил Симоха.

– Где толмач? – задал вопрос Сашка.

Петухов набрал в себя воздуху:

– Немца вернули в Каменный приказ, нынче он там нужнее. Куда делся толмач – не ведаю. Про вас велено так: сказать спасибо и отпустить на все четыре стороны.

– Погодь, Николай Анисимович! В таких случаях расчет требуется.

Петухов сузил глаза, упер руки в бока и почти заорал:

– А ты посчитай, сколько ночей провел в деревенском доме, сколько раз трапезу тебе подавали, кобылку пользовал, а телега, та вообще ремонта требует.

– Ладно, стерплю. А ему? – Сашка указал на Симоху, – кабы не он и печь никогда не построили бы. Или ты тоже еду посчитаешь?

– С ним другое дело. Вот тебе, Симоха, деньги за работу. Помнишь, еще полмешка ржи получил? – Петухов положил на стол один рубль.

– Симоха, не бери, – закричал Сашка, – даст рубль, а соврет про десятку. Не бери. Пойдем в Москву, найдем дорогу к Милославскому и спросим с него за работу.

– Ах, так, тогда вы сняты с довольствия прямо сейчас! Вон из моей деревни! Иди, жалуйся, все равно вера мне достанется.

Симоха весь напрягся, глаза засверкали неистовым светом:

– Ладно, Сашка, уходим, пусть подавится. Может брюхо треснет!

Собрали свои пожитки и на ночь напросились к бабке Скворчихи. Утром двинулись на большак искать попутчиков до Москвы. Нежданно-негаданно их обогнал Прохор на коляске Петухова.

– Куда вы? – спросил на ходу.

– Может довезешь до большака?

– Мне до поворота, спешу за лекарем. Петухов животом захворал, сильно мается, не помер бы.

По большаку двигались обозы на Москву. Соединялись по нескольку повозок, образовывали поезд и нанимали охрану. Такие чужаков в попутчики не брали. Потом встречались середняки – две-три повозки с малой охраной. Такие иногда отзывались на сигналы руками, но сразу называли цену. Не дожидаясь ответа, лишь глянув на выражение лица, ехали дальше. Одиночки не останавливались из-за страха. Может кого-нибудь одного и взяли бы, но двоих брать опасались. Но повозки шли, и надежда не покидала приятелей.

Симоха иногда начинал ныть, что дескать у него и дом в Бужениново, и родня в лесу, а он прется неизвестно куда.

– Ежели устал, так и скажи, – реагировал Сашка на его нытье.

Надежды на добрых людей растаяли, когда они подошли к Бунчихе. Откуда-то выскочила та самая собака, которая переметнулась от Огненных Соколов к пленным. Что тогда повлияло на породистого пса, оставалось загадкой? В каком поколении собачьих предков передалось знание русского языка? Именно русские команды собака принимала к исполнению и оставалась безразличной к окрикам своих хозяев. Как бы то ни было, но с собакой попутчиков точно никто не решится взять.

Конец ознакомительного фрагмента.