Чтение онлайн

…Способности или возможности, заключенные в индивидуальной природе, сами по себе суть лишь materia prima, т. е. чистая потенциальность… хаотическое и темное состояние, соответствующее в инициатической символике профанному миру, в котором пребывает существо, еще не достигшее «второго рождения». Для того чтобы этот хаос начал принимать форму и организовываться, духовные силы, которые библейская Книга Бытия называет «Элохим», должны сообщить ему первоначальную вибрацию; эта вибрация есть Fiat Lux, «Да будет Свет», что освещает хаос и становится необходимым исходным моментом всякого последующего развития; а с инициатической точки зрения это озарение возникает вследствие трансмиссии духовного влияния…

…Путем инициации существо переходит «от тьмы к свету», подобно тому как это происходило с миром в самом его начале (и символика «рождения» сходным образом применима в обоих случаях) под воздействием творящего и упорядочивающего Слова.

МАСОНСКИЙ ФАРТУК С СИМВОЛИЧЕСКИМИ ФИГУРАМИ

Фартук должен быть изготовлен из белой кожи ягненка; будучи надет на части тела, которые соотносятся с животными страстями, он символизирует их укрощение и посвящение Богу.

Фартук украшен множеством символов: солнце и луна, улей как эмблема самой масонской ложи, кельма и молоток, отесанный и неотесанный камни, циркуль и наугольник; слева — пирамиды, справа — ливанские кедры на холме, посредине храм меж двух столпов. Все это окружено фигурой Уробороса — змея, закусившего хвост, символа энергетического принципа вселенной.

Масонское посвящение связано с ремеслом, оно использует строительную символику, причем в «созерцательной» форме.

…Что остается тогда от инициации, которая уже не более чем «созерцательна»: инициатическая трансмиссия по-прежнему существует, поскольку «цепь» традиции не прерывалась; но вместо инициации действительной… происходит лишь инициация виртуальная… Разумеется, это не означает, что обряды в подобном случае уже не действенны, так как они всегда остаются — даже если совершающие их не осознают этого — носителем духовного влияния; но их воздействие, так сказать, «отсрочено» в плане его развития в «акт»; оно подобно зародышу, которому недостает условий для роста; последние же заключаются в «деятельной» работе, а только она и может сделать инициацию действительной.

В связи с этим мы должны еще раз подчеркнуть тот факт, что такое вырождение инициатической организации ничего не меняет в ее сущностной природе и что непрерывной трансмиссии достаточно, чтобы — если представятся благоприятные обстоятельства — было возможно ее восстановление, причем оно обязательно будет подразумевать возвращение к «деятельному» состоянию.

ВХОД В ДОМ МУДРОСТИ

Генрих Кунрат (Kunrath, 1560–1605), автор труда «Амфитеатр вечной науки…» («Amphitheatrum sapientiae aeternae…», 1595, 1609), с большими гравированными листами, предназначенными для медитации; подготовкой к ней должны были служить «семь ступеней», состоявшие из 365 (на каждый день года) текстов, собранных из Библии (Притчи, Псалмы, Екклезиаст) и сопровождаемых толкованиями и замечаниями самого Кунрата. Гравировал Йоган Диркс ван Кампен из Магдебурга.

…Речь идет вовсе не о религии, но о чистом знании и о «священной науке», которая хотя и носит сакральный характер (а он отнюдь не является монополией религии, как иногда ошибочно полагают), тем не менее является наукой по преимуществу, хотя и в смысле, явно отличном от того, который придают этому слову современники, знакомые лишь со светской наукой…

ХРАМ БРАТЬЕВ ЮЗЫ И КРЕСТА

Теофил Швейгхардт (Sweighardt), автор «Зеркала мудрости розенкрейцеров» («Speculum sophicum rhodo-stauroticum»), краткой, но важной работы, где развиваются идеи, высказанные в розенкрейцерских манифестах «Fama Fraternitatis», 1614, и «Confessio», 1615. В предисловии автор выражает надежду, что розенкрейцерское братство сумеет пробудить общество к новому осознанию своих духовных возможностей, что приведет к преображению мира. Далее следуют три главы, каждая с большой гравюрой. В первой главе говорится, что коллегия розенкрейцеров «находится повсюду, но скрыта от глаз людей». Замок с крыльями и на колесах означает, что розенкрейцерский храм не имеет определенного места и может оказаться всюду, где соберутся ищущие души; он спущен на золотой цепи с неба, ибо движется, повинуясь Божественной воле. Над одним окном находится роза, над другим — крест. В верхних углах две звезды, лучи которых пересекаются над храмом; слева созвездие Змееносца, справа — Лебедя.

…Истинные братья Розы и Креста никогда не могли бы учредить что бы то ни было, близко или отдаленно напоминающее «общество» или даже какую-либо внешнюю организацию; они, несомненно, могли бы — как это делают на Востоке и особенно на Дальнем Востоке посвященные примерно той же степени — вдохновлять, более или менее непосредственно и в известном смысле незримо, внешние организации, временно образованные с той или иной специальной и конкретной целью; но, хотя подобные организации могли бы по этой причине именоваться «розенкрейцерскими», сами они нисколько с ними не связаны и — кроме, пожалуй, нескольких совершенно исключительных случаев — не играли в них никакой внешней роли. То, что называли Розой и Крестом на Западе начиная с XIV века… это не какая-либо ассоциация, а сообщество существ, достигших одного и того же состояния — высшего, нежели у обычного человечества, — одной и той же степени действительной инициации… и обладающих также одними и теми же внутренними особенностями; всего этого им достаточно, чтобы узнавать друг друга, не нуждаясь в каком-либо внешнем знаке. Вот почему у них нет иного места собраний, кроме «Храма Святого Духа, который повсюду», так что приводимые порой описания его могут пониматься только символически…

РОЗА РОЗЕНКРЕЙЦЕЮВ

Цветок постепенно раскрывает лепестки бутона, что ассоциируется с духовным развитием. Роза в центре — «сердцевине» креста — естественным образом символизирует сердце Христово. Именно так воспринял этот символ Якоб Бёме.

а) Сердце на кресте в представлении Я. Бёме.

б) Первоначальный символ Розы и Креста в изображении Роберта Фладда.

Хотя философско-теософское учение Бёме стало известно в узком кругу последователей, однако от публикации он воздерживался. Только в 1682 г. его труды издал в Амстердаме Иоганн Георг Гихтель, но имя автора гравюр осталось неизвестным.

Приводимая гравюра украшает фронтиспис книги «Заветы Христа» («Christi Testamenta»). В земной шар врастает корнями древо, которое в своей верхней части становится крестом. На этом кресте распято сердце, и из него прорастает виноградная лоза, обвивающая верхнюю ветвь креста: две струйки крови изливаются с высоты на два малых сердца: одно, справа, с открытым глазом, способно созерцать вечность, другое, слева, с закрытым глазом, неспособно созерцать славу горнего светоносного мира. Небесное сердце заключено в треугольник, излучающий свет. Оно зеркально отражено в сердце, расположенном у самых корней древа и заключенном в пылающий треугольник. Над ним распростер крылья Дух Святой в виде голубя, осеняющий два устремленных во встречном движении треугольника духа и материи в процессе образования шестилучевой звезды. Это удивительно богатая содержанием идеограмма отражает воплощение, страдания и воскресение Христа и, в уподобление ему, — герметический процесс трансмутации души.

…Термин «Роза и Крест»… обозначает то, что можно назвать совершенством человеческого состояния, ибо сам символ Розы и Креста обоими образующими его элементами выражает реинтеграцию существа в центр этого состояния и полный расцвет его индивидуальных способностей исходя из этого центра; итак, он весьма точно обозначает восстановление «изначального состояния» или, иными словами, завершение посвящения в «малые мистерии».

«НЕМАЯ КНИГА» («MUTUS LIBER»), 1677

«Немая книга, с изложением герметической философии в иероглифических фигурах», т. е. символах. На первой странице в овале, образованном двумя ветвями с розой цветущей и в виде бутона, высится небесная лестница, по ней спускаются два ангела, трубя в трубы и пробуждая спящего внизу адепта.

Mutus liber герметистов — это буквально «немая книга», т. е. книга без словесного комментария, но в то же время это книга символов, поскольку символика поистине может рассматриваться как «язык молчания».

Обряд и символ тесно связаны по природе… На того, кто, обладая надлежащими способностями и склонностями, медитирует над символом (а именно для этого он прежде всего и предназначен), последний производит воздействие, вполне сопоставимое с воздействием самих обрядов, — разумеется, с той оговоркой, что исходным моментом процесса медитации и предварительным его условием должна быть регулярная инициатическая трансмиссия…

Истинные братья Розы и Креста должны были всегда оставаться неизвестными… Что касается… авторов тех или иных сочинений, — которых обыкновенно называют братьями Розы и Креста, то наиболее вероятно, что чаще всего они более или менее непосредственно подвергались воздействию или инспирации со стороны братьев Розы и Креста, которым служили своего рода рупором…