Чтение онлайн

Оказавшись на поверхности, он прошел несколько кварталов по Ламбет-роуд. Прямо перед ним красовались громадные пушки, охраняющие Имперский военный музей. Там он повернул налево и вскоре вошел в вестибюль башни из стекла и металла, ничем не отличавшейся от соседних строений.

Квартира Аннулевицев нисколько не походила на офис Джейкоба. Мебель из хромированного металла и стекла была с виду гораздо менее удобной, чем в действительности. Несколько произведений современных скульпторов на акриловых постаментах больше всего походили на детали каких-то сложных механизмов. На стенах красовались квадраты землистого холста; можно было подумать, что кто-то подобрал их на свалке, куда вывозили списанное имущество с военных складов, а затем сбыл доверчивым коллекционерам современного искусства. Если, конечно, одноцветную тряпку можно счесть произведением искусства.

Рэйчел встретила его распростертыми объятиями и расцеловала, дыша джином.

— Лэнгфорд! Как я рада снова видеть тебя! — С этими словами она вложила ему в руку бокал матового стекла на высокой ножке. — Очень сухой мартини! Видишь, я помню твои вкусы!

Лэнг был уверен, что в прошлый визит сюда он пил излюбленный односолодовый виски. Мартини он перестал употреблять еще с тех пор, как Дон, его жена, когда-то сказала, что это «серебряная бормотуха — бокал, другой, и уже язык заплетается».

Впрочем, предложенный напиток он принял, рассыпавшись в благодарностях, но сразу стал оглядываться в поисках растения в горшке, которому мартини могло бы прийтись по вкусу больше, чем ему. Или хотя бы такое, которое не загнулось бы сразу от алкоголя, вылитого ему на корни.

— Рэйчел! Ты неподвластна возрасту. И, если я не ошибаюсь, ты потеряла несколько фунтов, верно?

И то, и другое было очень далеко от истины, но то, что обе эти фразы всегда воспринимаются крайне доброжелательно, относилось к числу тех немногих неоспоримых истин, которые Лэнг узнал о женщинах. Честно говоря, о чем-чем, а уж о похудении Рэйчел думать вовсе не требовалось. Он иногда думал, что, если она повернется в профиль, то вовсе не будет отбрасывать тени, и подозревал, что она бережет свою фигуру для того, чтобы можно было носить мини-юбки. Вот и сегодня она нарядилась в мини-юбку. С коротко остриженными волосами цвета воронова крыла и лицом, уход за которым, по мнению Лэнга, должен был позволить пластическому хирургу обучить в колледже, самое меньшее, одного из своих детей, она вполне сгодилась бы на роль дочери Джейкоба.

— Фунты она теряет только в этом чертовом «Фортнам-Мейсоне» [29] , — проворчал, выходя из спальни, Джейкоб. — Вернее, выбрасывает.

Лэнг сразу заметил, что в стакане, который его друг держал в руке, был виски.

Рэйчел умчалась на кухню. Она не ходила, не шагала, в общем, не двигалась так, как это делает большинство людей, — нет, она танцевала, летала на цыпочках, делала пируэты и фуэте. Лэнг подумал, что знакомство с нею должно обогащать и преподавателей балета.

— О, я приготовила для тебя особую закусочку, — сообщила она из кухни.

Да, спасти Лэнга могла бы только какая-нибудь пальма в большом горшке.

Так и не увидев ничего подходящего, Лэнг подошел к сдвижной стеклянной двери и вышел на узкий выступ, который Джейкоб с излишней торжественностью именовал балконом. В свой прошлый приезд Рейлли висел под ним на огромной высоте, держась только кончиками пальцев.

— Можно? — осведомился он. — Чудесный вечер, а с вашего балкона открывается лучший во всем городе вид на Вестминстер.

В темноте Лэнг благополучно вылил вниз мартини и отправил туда же «закусочку», которую Рэйчел заботливо принесла ему. Потом он некоторое время делал вид, что потягивает напиток из пустого бокала, но в конце концов Джейкоб объявил, что пора отправляться в ресторан.

Все трое втиснулись в «Моррис». Лэнг почти сразу же пожалел, что галантно вызвался ехать на заднем сиденье — в этой машине там мог бы поместиться разве что худенький подросток.

— Проклятье! — вдруг зарычал Джейкоб. — Я забыл бумажник в офисе!

— Ну и что? — сдавленным голосом отозвался Лэнг. — В конце концов, сегодня я угощаю.

— А ты согласен оплачивать штраф, если меня остановит какой-нибудь рьяный «бобби», которому захочется взглянуть на мои права или страховое свидетельство?

— Ну, Миддл-Темпл-Инн у нас почти что по дороге, — успокоила мужа Рэйчел.

— Да, но там некуда приткнуть машину, и кататься вокруг квартала по улицам с односторонним движением тоже удовольствие ниже среднего. Знаете что, посидите в машине, а я сбегаю туда.

Как оказалось, Флит-стрит была слишком узка для того, чтобы можно было поставить машину у тротуара. Стоило Джейкобу остановиться, как столь вежливые (обычно) лондонские водители принялись возмущенно сигналить.

Лэнг подавил искушение напомнить другу, что предлагал ехать в метро.

Джейкоб обреченно вздохнул.

— Тут через квартал есть стоянка.

Лэнг и Рэйчел предприняли несколько вялых попыток завязать беседу, но вскоре умолкли. Однако минут через десять Рэйчел нарушила тишину.

— Мне кажется, что-то слишком долго он ищет бумажник.

— А ты давно видела его офис?

Вопрос развеселил ее.

— Боже, очень давно! — хихикнув, ответила она. — Я боюсь туда заходить: в прошлый раз мне все время казалось, что меня завалит бумагами. Кроме того, мой дорогой муж охраняет свой кабинет так, будто там хранятся страшные секреты, и никого не пускает в свои владения.

Еще через десять минут Лэнг выбрался из автомобиля.

— Пускает или не пускает, но, думаю, стоит посмотреть, чем он там занимается так долго.

Рэйчел вынула ключ из замка зажигания.

— Пойдем вместе.

В древнем храме тамплиеров было темно, да и вокруг теней было куда больше, нежели света. В здании, занятом юристами, светились лишь пара окон да лампы на лестничных площадках. Английские адвокаты, в отличие от их американских коллег, предпочитали не работать по ночам.

В полутемном коридоре второго этажа не сразу увидели свет, выбивавшийся из щели под дверью кабинета Джейкоба. Лэнг потянулся было к дверной ручке, но вдруг замер. Приглушенный голос, чуть слышавшийся из-за двери, не принадлежал его другу.

Приложив палец правой руки к губам, Лэнг левой рукой со всей возможной деликатностью отодвинул Рэйчел к стене и приложил ухо к двери. Дверь слегка качнулась. Тот, кто вошел туда после Джейкоба, закрыл ее за собой неплотно.

Лэнг попытался вспомнить, скрипели ли дверные петли, когда он был тут сегодня днем или нет, но вспомнить не смог и рискнул чуть-чуть приоткрыть дверь — ровно настолько, чтобы можно было заглянуть внутрь.

Джейкоб, стоя лицом к нему, разговаривал с кем-то, стоявшим к двери спиной. Судя по выражению лица Аннулевица, посетитель не относился к числу его друзей.