Синдбад-Наме
Шрифт:
— Что у тебя в сундуке? — спросила его жена хозяина. — Откуда ты везешь все это? Что это такое, для чего предназначено?
— Это книги и рукописи, — ответил гость.
— О чем эти книги? — опять спросила женщина.
— О коварстве и хитрости женщин, о кознях и проделках их, — был ответ.
Женщина изумилась, стала расспрашивать, и он рассказал ей свою историю.
— Выучил ли ты все хитрости, которые способны поместиться в женском разуме и приходят им на ум? — спросила она.
— Да, — ответил он, — а женщина, которая была красива и грациозна, только улыбнулась и начала строить ему глазки, кокетничать и заигрывать. Гость в вожделении забылся, и они, забыв о скромности и стыде, долго предавались любовным утехам. Поскольку дома никого не было, они выбрали отдаленную комнату и уединились там. Когда окончились любовные ласки и прекратились страстные объятия, жена хозяина вдруг дико закричала:
— О люди! Избавьте меня от этого насильника!
Гость, увидев такой оборот дела, от испуга и страха упал без сознания. Тут подоспели люди и спросили женщину:
— Что случилось с тобой? Из-за чего ты так кричала и вопила?
— Мой муж, — отвечала она, — приводит каждый день голодного гостя, сам старается и меня заставляет кормить смертельно голодного человека быстро, так, чтобы пища застревала у него в горле и оправдались слова всевышнего бога: *«Он пьет глотками, не может легко глотать, и к нему приходит смерть со всех сторон, но он не мертвый». У этого мужчины только что застряла кость в горле.
Я испугалась, что он умрет и сделает нас рабами стражи и султана. Поэтому-то я и кричала.
Гость меж тем пришел в себя, слышал ее слова и сидел молчаливый, словно рыба. Люди побрызгали на него водой, усадили и сказали:
— О муж! Ешь помедленнее, глотай куски в меру и по надобности, чтобы не угодить более в беду и не стать мишенью для стрелы смерти и дротика напасти, чтобы не подвергнуть себя беде, а людей — позору.
Когда ты голод удовлетворил, Все кушанья едины для тебя!— Впредь я буду идти именно этим путем, — ответил им гость, — и не преступлю черты, указанной вами.
Когда ушли люди, женщина сказала:
Уплатить старинный долг — справедливое решенье, Но не думай, будто ты этим сделал одолженье!— Записал ты эту хитрость? Знал ли о ней? — спросила она.
Он ответил:
Это ночь после ночи и день после дня, Так и месяц за месяцем вечно идет.И он понял, что измерить море чашами и пересчитать пустыню по песчинкам легче, чем познать хитрость женщин. Он тут же вынул из сундука свои книги и сжег их со словами:
У логовища льва обуздывай свой гнев; К познанью не стремись, когда познать не можешь; И знай: осиных жал ты испытаешь яд, Когда осиное гнездо ты потревожишь.— Клянусь, — продолжал он, — я больше не ступлю в это море и не нырну в эту пучину. Я убедился, что ни одна тварь божья не может состязаться с вами.
*Скитался я по свету, пока с теченьем дней Не стало возвращенье добычею моей.— Я рассказал эту историю для того, — продолжал везир, — чтобы падишаху стало известно, что хитростям и коварству женщин нет счета, рука разума не сможет достать их, нога рассудка не сможет ступить на них. Да не скроется от просвещенного внимания падишаха гороскоп, составленный мудрецами при рождении шахзаде. Там говорилось о семи днях опасности вследствие учетверения *3ухаля под его звездой и об исчезновении опасности спустя семь дней ввиду сокращения несчастия и приближения счастья. И вот уже эти семь дней прошли, и кончились времена тягот и часы напастей.
Выслушав эту речь и вняв доводам, падишах приказал отвести царевича в темницу. Везир покинул его, и беседа прекратилась.
О том, как заговорил шахзаде на седьмой день
Когда истекли семь дней, которые были днями отчаяния и временем бедствий, периодом несчастий и напастей, когда счастливые звезды вошли в гороскоп царевича, а опоры счастья стали выпрямляться, когда светила радости сочетались со звездами удачи, — судьба стала покровительствовать шахзаде, он заговорил и послал весть великому везиру:
Встань и приди, убрал я свой покой, Настал твой час беседовать со мной.— Прошли дни бедствий и горя, настала пора веселья и радости. Возьми на себя труд и укрась мою комнату своим присутствием, ведь говорят:
*Если принял решение ты, пусть отныне не дрогнет рука: Можешь выбрать ты смелость советчика, можешь выбрать совет смельчака.Когда прибыл гонец и вручил послание, везир изумился и удивился и немедля отправился к царевичу. Тот вышел навстречу ему, оказал должный почет, восславил и воздал хвалу, принес множество извинений, поблагодарил и похвалил за покровительство и заступничество, оказанное достойными везирами, за изящные рассказы и изысканные истории, рассказанные в виде назидания и наставления. Он поблагодарил их смиренно и продолжал:
— Тонкая душа и благородная натура моя оказались на краю гибели и уничтожения, но заступничество и справедливость везиров были помощниками и друзьями моего счастья. Когда благоденствие и радость будут нам сопутствовать, мы, как это подобает нашему благородству и великодушию, как требует того величие нашей души, воздадим каждому по заслугам, в особенности же великому везиру, похвальное усердие и достойные поступки которого восприняты с благодарностью.
Жизнью твоею клянусь я, что, к месту ль, не к месту ль добро, Отдано лишь на храненье в другие руки оно. Некоторые забыли благодеяния свет, Многим другим, однако, забыть его не дано.При этом царевич добавил:
— Ступай к престолу шаха и выполни поручение твоего нижайшего раба. Попроси его созвать вельмож престола и государственных мужей, чтобы они могли проверить знания, приобретенные мною за время обучения, и убедиться в моей мудрости, образованности, учености и благовоспитанности.
Везир вошел к шаху и сказал:
Радуясь сегодняшнему дню, счастлив будь стремленьем к вечной славе.
Он передал шаху весть и высказал переданную просьбу: «Пусть шах созовет мудрецов и везиров, чтобы участвовать в ученом споре, в совете на арене знания, задавать вопросы и выслушивать ответы с тем, дабы убедиться в высоких достоинствах шахзаде и в том, как он познал сущность наук».