Чтение онлайн

Замешательство, отразившееся на его лице, подтвердило то, о чем я подумала. Калеб держал наш союз в секрете. Но если этот засранец думает, что я буду подчиняться всякий раз, когда он выкрикнет приказ… что ж, его ждет грубое разочарование. Я даже не стала дожидаться, пока мужчина поймет, что я имела в виду. Я просто растворилась в толпе.

— Конечно, тут потрясающе, — проворчала я, войдя в сердце клуба. «Hush Money» скорее похож на модное заведение для посиделок. Стиль 1920-х годов и возвращение к славным дням эпохи ар-деко в Нью-Йорке.

Черный и золотой цвета украшали каждую поверхность. Вдоль зала стояли бархатные кабинки, чтобы посетители могли отдохнуть, сделав перерыв в танцах на массивном танцполе из черного мрамора. Сотни люстр, подвешенных на разной высоте, создавали сексуальную атмосферу, их золотистый оттенок отражался от каждой блестящей поверхности. Я поймала себя на том, что улыбаюсь, когда разглядывала это произведение искусства. Гигантские черно-белые фрески, изображающие фотографии известных нью-йоркских преступников, были нарисованы на разных стенах, похожие на те, что в спальне Калеба.

— Черт, — пробормотала я себе под нос, продвигаясь дальше вглубь клуба. Я изучила чертежи этого места, но мои исследования не отдавали должного его красоте.

Гул разговоров сливался с чувственными звуками The Weeknd — «House Of Balloons/Glass Table Girls». Волна дежавю накатила на меня, когда я шла по тускло освещенному коридору в офис другого клуба. Я попала в переделку из-за ситуации, до жути похожей на эту.

Из-за двери донеслось тихое бормотание. Дверь, у которой был замок только на ручке.

Гребаные дилетанты, клянусь.

Когда я толкнула дверь, в комнате раздался громкий стук, и она ударилась о стену.

— Добрый вечер, джентльмены, — сказала я, входя с битой, небрежно перекинутой через плечо, не обращая внимания на пистолеты, направленные в мою сторону. Калеб пристально посмотрел на меня. Его взгляд был яростным и опасным. Я должна была прийти в ужас, когда он медленно скользнул по моему телу своими затуманенными глазами; вместо этого мое возбуждение возросло в десять раз.

Уголки моих губ приподнялись.

Гнусавый голос донесся с одного из стульев перед столом Калеба.

— Что ж, Калеб, это приятный сюрприз. Красавица, почему бы тебе не сесть ко мне на колени, пока мы закончим обсуждать дела?

От этого требования у меня по коже поползли мурашки, но я не посмотрела на говорившего мужчину, продолжая пялиться на Калеба, краем глаза отслеживая двух других, которые стояли вдоль задней стены, по бокам от него. Все трое выглядели готовыми придушить меня. Чем дольше я там стояла, тем сильнее становились их взгляды. Напряжение можно было резать ножом.

Пухлые пальцы впились в мой бицепс, привлекая мое внимание к мужчине вдвое старше меня, сидящему перед столом Калеба. Его сальные седеющие волосы были зачесаны назад, ни черта не скрывая залысин. Глаза-бусинки цвета грязи уставились на меня; на его уродливой роже было написано презрение. От дешевого одеколона у меня зачесался нос, и даже в стремном костюме я видела, насколько он не в форме.

— Не будь грубой, девка, — рявкнул он, его хватка усилилась. — Когда мужчина говорит, что ты красивая, поблагодари его. Можешь сделать мне минет, чтобы загладить свои плохие манеры, — из-за своего смеха он не услышал низкое рычание, исходившее от Нико.

Через несколько секунд дуло моего пистолета оказалось на одном уровне с его дряблой кожей. Я улыбнулась, когда краска отхлынула от его лица. На его морщинистом лбу выступили капельки пота, когда он понял, что никто меня не отчитает и не швырнет на пол.

— Что, черт возьми, это значит, Калеб? — его тон был паническим и более высоким, чем несколько секунд назад. Удовлетворение заструилось по моим венам. Трое мальчиков вернули себе несколько очков в моем мысленном рейтинге, стоя там молча. Однако было ясно, что они этого не хотели. Плечи всех троих были практически на уровне ушей, а рука Кенджи покоилась на рукояти катаны, в то время как двое других держали пистолеты.

Это испытание.

Они хотели посмотреть, черт бы их побрал, сдадут ли у меня нервы и превращусь в хнычущий комок нервов. Или испорчу их встречу.

— Что? Тебе не нравятся сучки с твердым характером? Жаль, но ничего сейчас не поделаешь. Если я и была груба, то только потому, что ты, блять, это заслужил, — я встала перед ним, подставляя парням спину, и примостила свою задницу на столе. — Да и не сильно я грубила. Ты просто расстроился из-за того, что не смог установить надо мной господство. Но только потому, что у меня нет члена, это не значит, что я встану на колени, чтобы отсосать тебе, — я наклонилась вперед, вонзая дуло пистолета поглубже, чтобы оставить отпечаток. — Я тебе ничего не должна. Ни свое имя. Ни свое внимание. И уж точно, черт возьми, ни свою вежливость, — выпалила я.

Такие мужчины, как он, охотились на женщин, говоря «ну не веди себя как сучка». Женщин обзывают этим словом так долго, что некоторые все еще верили в эту ложь.

Будь сукой. Сожри тех, кто хочет поохотиться на тебя.

Второй незнакомец сидел в кресле, наблюдая за всей перепалкой, не делая ни малейшего движения, чтобы вмешаться. Придурок передо мной заметно дрожал от страха и гнева. Подпитываемый кокаином, я уверена, что он нюхнул, судя по тому, насколько расширились его зрачки, а пудра все еще виднелась на жалком подобии усов.

— Ты…

— Иван. Осторожнее, ты разговариваешь с моей женой, — гневные нотки в голосе Калеба вызвали жар, пробежавший по моему позвоночнику и поселившийся между бедер.

— Женой? — спросил Иван, его замешательство было очевидным, взгляд метался между Калебом и мной.

Я махнула рукой, отмахиваясь от его вопроса.

— Новая сенсация, но это не то, что нам нужно обсуждать, Иван, — я закинула одну ногу на другую, слегка покачивая ступней, пока говорила. — Вот как поработаем. Ты положишь руку на стол, и я задам тебе несколько вопросов. Если мне не понравится твой ответ, я ударю этой металлической битой по твоим пальцам. Понятно? — спросила я.

Смех сорвался с его губ, когда он посмотрел на Калеба в поисках подсказки относительно того, что происходит.

— Скар, встань сюда и заткнись на хрен или выйди из этой гребаной комнаты. У нас встреча с Иваном, а ты мешаешь информации, которую он нам дает, — он выдавил из себя эти слова.

Раздражение горело глубоко внутри, раздувая пламя моего гнева. Я не какая-то гребаная игрушка, которую убирают тогда, когда хочется. У меня своя гребаная жизнь, и подобное дерьмо получалось у меня лучше всего.