Чтение онлайн

Схватив цыганское платье, брошенное на стул, Настя приложила его к себе. Счастье, что она ненамного тоньше любовницы Ерасова и примерно того же роста.

Она стащила с себя джинсы и кроссовки и достала предусмотрительно прихваченные босоножки. Затем высыпала из пакета на столик перед зеркалом все, что нужно для вояжа.

Во-первых, чулки, чтобы засунуть за широкую резинку отвертку и флакончик с ацетоном. А также эластичный бинт, с помощью которого она собиралась прикрутить к какой-нибудь части тела пистолет. Наконец, сам пистолет и парик, призванный придать голове нужный объем — ведь у Дианы длинные волосы!

Когда все было засунуто, прикручено и прилажено, Настя полезла головой в платье. И вот тут-то выяснилась одна совершенно ужасная подробность. Лиф платья был пошит таким образом, чтобы вместить в себя весь без исключения бюст Дианы Раткевич. Настя со своими параметрами там и рядом не валялась. Встав перед зеркалом, она критически оглядела уныло обвисший верх. Ежу понятно: надо подложить что-нибудь в бюстик, но что?

Настя попробовала засунуть в вырез платья носовой платок. Однако второго носового платка у нее не было, и она воспользовалась шелковой косынкой, болтавшейся на зеркале. Грудь получилась несимметричной и какой-то кособокой на вид. Вытащив все обратно, Настя в очаянии огляделась по сторонам.

На низком столике в углу стоял роскошный парфюмерный набор в плетеной корзинке. Флаконы и баночки были уложены в нарезанную на воздушные ленты гофрированную бумагу. Настя решила, что это лучшее из всего, что можно придумать. Но вот незадача — гофрированной бумаги хватило только на одну чашечку.

Однако на самом дне корзинки обнаружилась разноцветная пенопластовая крошка, которая без колебаний была пущена ею в дело. Результат Насте понравился.

Все в ее фигуре стало круглиться, как полагается.

Теперь нужно подумать, куда спрятать лицо. Можно набросить на голову косынку и завязать ее так, чтобы остались одни глаза. Если Диана постоянно переодевается, чтобы порадовать своего любовника и взбодрить его новизной, то он вряд ли сильно удивится, увидев ее в таком виде. Однако Насте казалось, что платок — не слишком удачная мысль.

Кроме цыганского платья и полагающихся к нему аксессуаров, в гримерке не было никаких костюмов.

Вероятно, они хранятся там, где им и полагается, — в костюмерной. Как отбить у костюмерши что-нибудь подходящее, Настя не представляла. Но тут она вспомнила о встреченной в коридоре женщине в шляпке с вуалью.

Ей потребовалось пятнадцать минут на то, чтобы обнаружить, где переодевается та женщина, дождаться, пока она выйдет из гримерки, и выкрасть шляпку.

Настя посмотрела на часы и заторопилась — уже начало одиннадцатого. Еще не хватало, чтобы Диана позвонила своему любовнику. Надо торопиться! Насте главное — попасть в дом. А там — хоть трава не расти.

Как назло, вуаль оказалась недостаточно густой.

Настя схватила эластичную сетку, в которой Диана хранила бигуди, выбросила их вон и подсунула сетку под шляпку. Получилось то, что надо. Ее физиономию вряд ли кто теперь разглядит. Что ж! Вперед!

Самойлов вошел в знакомый кабинет, обставленный дорого и с большим вкусом. Его босс сидел за длинным столом, скрестив на груди руки. Это был пожилой мужчина с сединой в волосах и длинными некрасивыми складками вокруг рта. На двери его кабинета висела табличка с фамилией Зараев.

— Садись, Олег, — предложил он, указав подбородком на стул.

Самойлов секунду колебался, потом все же сел, не коснувшись позвоночником спинки.

— Я что, под арестом? — холодно спросил он, глядя боссу прямо в лицо.

— Да что ты! Тебя просто ненадолго вывели из игры, И я тут совершенно ни при чем! — с нажимом добавил он, заметив, как Самойлов дернулся. — Это все милиция.

— Как же так получилось, что милиция вмешалась в самый последний момент? — процедил Самойлов. — Я разработал операцию, я посадил на крючок Шестакову, я вел ее за ручку и уже подвел к цели… И тут вдруг — раз, откуда ни возьмись появляется милиция!

— А вот про «откуда ни возьмись» я тебе могу объяснить, — повел бровью Зараев. — Ты — начальник службы безопасности. Сам подбирал людей. И лучше всех знаешь, какие у них остались связи.

— Хотите сказать, что, когда я начал следить за «КЛС», кто-то из моих людей стукнул ментам?

— Вот именно, — кивнул Зараев. — Я даже знаю, кто. Да и ты догадываешься. Позвонил этот человек своему покровителю Фокину и сказал: знаешь, Петр Иваныч, что-то интересное тут наклевывается. Самойлов начал разрабатывать одну фирму по уборке помещений. С чего, бы это, а? А у Петра Иваныча уже и так по поводу этой фирмы подозрения возникали. Вот он и сел тебе на хвост.

— Но ведь нашей целью было сдать им «КЛС».

— И они нам верят! — хмыкнул Зараев. — Вот только наверху решили, что операцию надо довести до логического конца. И ты им в этом не помощник.

— Что значит — до логического конца? — спросил Самойлов, хотя и так знал.

— Это значит, — охотно принял подачу Зараев, — что Ерасова нужно заставить совершить преступление.

На сегодняшний день прямых улик против него нет.

— Значит, Фокин хочет, чтобы Ерасов своими руками убил Анастасию Шестакову?

— Почему — убил? Попытался убить. Или приказал убить.

— Да им же всем наплевать на нее!

— Ну, что ты такое говоришь, Олег? Что ты кипятишься? Мое задание ты выполнил, досье на «КЛС» собрал. Да еще какое досье! Прокурор будет очень доволен.

— Разрешите, я от вас позвоню?

Зараев помедлил, потом неохотно кивнул. Самойлов резко придвинул к себе аппарат и начал нажимать на кнопки с такой скоростью, что тот едва не захлебнулся цифрами.

— Алло, наблюдатель? — тихо спросил Самойлов. — Ты на посту? Хорошо. Скажи, где она?

— Она, Олег Алексеевич, насколько я понимаю, собирается подменить любовницу Ерасова и отправиться прямиком в ад.

— Господи, зачем?

— Наверняка она думает, что вас схватили его люди.

Что вы где-то там.

— Попробуй держаться рядом, — попросил Самойлов.

— Попробую. А вы, Олег Алексеевич?

— Я тоже попробую, — ответил он, прикидывая, как отвлечь и хотя бы на время вывести из строя приставленных к нему людей.

Он положил трубку и снова сел на стул. Было видно, что ему хочется выпустить пар, но он сдерживается.