Чтение онлайн

Потом, придя в себя, тяжело дыша и ощущая холодный пот на лбу и спине, я спросил:

– Но чем все же я тебя вдохновил?

– Сказать? – Она помедлила. – Знаешь, что у тебя в глазах, Руди? И не только, кстати, в них?

– Понятия не имею, – удивился я.

– Блядство, – хмыкнула она. – Ты не просишь, ты обещаешь…

Руди менялся на глазах. Он отпустил косичку, сбрил свои тонюсенькие усики. Больше всего он походил на сытого и довольного кота. Думаю, он перетрахал кучу сестричек, раздатчиц еды и уборщиц. Нельзя изводить нормального мужика жесткими нормами и капризами стареющей дамы. Я уверен, Абби начала обо всем догадываться, но ни разу со мной об этом не заговорила. Сколько браков сломалось от такого испытания на прочность. Сколько отгремело скандалов, пролито слез, пережито трагедий.

В день, когда Руди выписывали из больницы, мне позвонила Абби.

– Ты можешь его взять?

– Нет проблем, – сказал я. – Но ты не думаешь, что лучше, если бы ты это сделала сама?

В трубке зависло гнетущее молчание.

– Он просил, чтобы это был ты…

– Хреновина, – обозлился я. – Какого черта вы должны сводить счеты за мой счет?

Но в ухе уже звучал отбой…

В больнице моим глазам предстала еще та картина. Помолодевший и окрепший Руди в модном прикиде поворачивался перед зеркалом, примеривая на шее большой франтоватый бант. Выросший и уже успевший почернеть хвостик косички вился вслед за каждым его движением. Я вдруг заметил на его руках белые перчатки.

– Когда ты успел все это накупить? – поразился я.

– Сестрички помогли, – ответил он, нисколько не удивляясь моей реакции.

Я обошел его вокруг и иронично присвистнул:

– Руди, а ты, я смотрю, в новом амплуа?!

– А что, не нравится? – улыбнулся он в ответ.

Я с сомнением вздернул и опустил брови:

– Не в этом дело. Просто с тобой, с таким, я не знаком…

– Так познакомься, – хихикнул он.

– Да-а-а… – протянул я. – Уж придется…

– Что, правда, не похож?

– На кого? На себя, каким я тебя знал?.. Нет!..

– Тогда на кого?

– Чем-то, знаешь, на падшего ангела. Небесный трибунал вышвырнул его из рая за прелюбодеяние. Вот он и пижонит на земле, разжалованный в простые смертные.

– Ты шутишь! – все еще посмеиваясь, посмотрел он на меня. – Нет? А в чем тогда это выражается?

– В твоей загадочной полуулыбке, – стебался я. – В этой вот опасной глубине взгляда… Да любая баба всю себя отдаст с потрохами, лишь бы узнать, что там у тебя за этим. Головокружительный порок? Райское блаженство?

– Да ладно!

Глаза Руди лучились от удовольствия.

– Теперь я понял, почему Абби просила меня взять тебя и не приехала сама…

– Это – ее дело, – досадливо фыркнул он.

Так обычно фыркала Роза, когда, подшивая платье клиентке, сплевывала с губ пару булавок.

Он уже собрал свои вещички, и мы вышли в коридор. Медсестра у стойки стрельнула в нас шаловливым взглядом и пошла за врачом. Минут через пять появилась уже знакомая мне молодая врачиха. Не глядя на Руди, она протянула ему медицинское заключение.

– Ты и ее трахнул? – спросил я, отойдя.

Руди невольно скривился:

– Кисель без сахара.

Я покачал головой:

– Ну ты даешь!

Мы уже были возле двери, когда нас нагнала медсестра.

– Профессор Грин, – стрельнула она глазами. – Тут для вас номер телефона.

Руди загадочно улыбнулся.

– Слушай, чем это все объяснить? – разозлился я. – Сначала – все это пижонство. Теперь – дурацкий флирт.

Руди досадливо поморщился:

– И вправду не догадываешься?

Я отрицательно покачал головой.

– Не морочь голову! Не ты ли говорил, что через четыре года я буду шестнадцатилетним юнцом, а через пять стану младенцем!? А что на шестой'? Придется влезать в чью-то вагину? Может, подскажешь, в чью, Чарли?!

Меня задело.

– Эй! Могло быть и хуже…

– Не проснулся бы я, что ли? – презрительно хмыкнул он.

– Хотя бы так…

Руди окинул меня незнакомым взглядом:

– Пусть так. Но раз уж я проснулся, значит, есть в этом какой-то смысл.

– И каков он, если не секрет? – Губы сами сложились в ироническую полуулыбку.

Мы были уже на лестнице. Руди чуть задержался на ступеньках и положил свою руку мне на плечо:

– Называй это судьбой, роком, жребием, как хочешь! Я ведь один на все шесть миллиардов: единственный, кто начинает все заново. Разве это не тот Уникальный случай, который поможет нам, людям, лучше познать самих себя?

Уж это мне интеллигентское многословное умничанье! «Ах, я так умен, так глубок! Как вы этого не заметили?»

– Как все вы в вашей семье любите театр! – досадливо сморщился я.

Я нажал на ключ дистанционного управления, и «Ягуар» щелкнул замками. Человек, в мыслях которого я привык ориентироваться, как в собственных карманах, озадачивал меня все больше и больше.

Мы сели внутрь. На набранный мною код мотор ответил голодным металлическим урчанием. Аппетит у «Ягуара» – что надо. Машина рванула с места.

– Каждый из нас совершает кучу ошибок, – вздохнул Руди и примирительно развел руками, – но исправить их в подавляющем большинстве случаев нам не дано. А если бы, предположим, могли?! Появилась бы, скажем, такая возможность?! Представляешь себе, сколько несчастий можно было бы предотвратить? Какое количество людей сделать счастливыми?!

– Руди, – решительно оборвал я его и чуть повернул в свою сторону смотровое зеркало, – не рисуйся. Со мной у тебя это не пройдет.

– Не понял! – скривился он, словно надкусил неспелый лимон.

– Тебя волнует не человечество с его тупиковыми возможностями, а ты сам. Ты просто хочешь наверстать то, что упустил за свои шесть десятков лет.

– Ну а если и так? – Он невозмутимо пожал плечами. – Это что – преступление? Или ты сам поступил бы иначе?

Его голос был ироничен, взгляд – напряжен и колок.

– Не знаю, – смешался я. – Все это – самообман. Через столько лет?! Исправить ошибки в прошлом, как в школьном диктанте?

Руди шумно вздохнул. В его темных глазах засветились озорные блики. Он даже улыбнулся:

– Ты – проктолог, Чарли, и копаешься в моих мозгах, как в жопах у своих пациентов… Скажи, что ты там ищешь? Полипы? Воспаления? Опухоли?..

Интеллигент возвратился в бухарестский двор детства, и он заговорил как подвыпивший водопроводчик.

– В тебе пропал стенд-апист, [7] Руди. А тебе этот талант еще может пригодиться. Валяй, оттачивай свое остроумие!