Чтение онлайн

Павел Семенович слушал потупясь.

– Разве что в гостинице?
– предположил деликатно.

– Да, да!
– подхватили поэты.
– Ну конечно, в гостинице... Как мы сами не подумали, что в гостинице...

– Творческая группа, скажем... из четырех человек вас бы устроила?

– Именно группа, из четырех...

– Тогда после спектакля в девять, - подтвердил буднично Павел Семенович.
– Мы, кстати, и остановились с вами в одной гостинице...

Поэты горячо простились с администратором и покинули здание театра.

День у меня выдался суетный, жаркий, так что вернулся в номер поздно и уже ни о чем не мечтал, только бы принять душ да завалиться в кровать. Утром в пять часов у меня теплоход на Байкал.

Тут и позвонили поэты по местному гостиничному телефону.

– Зайди на чуть-чуть, - сказали. Кажется, звонил Серега.
– Время-то детское, а мы стихи читаем.

Должен отметить, что это были хоть и молодые, но уже известные поэты, их печатали столи-чные журналы, хвалили в прессе. Частенько встречал я дружную тройку в писательском доме, в ресторане, где они шумно праздновали очередной успех.

Соблазнясь стихами, я спустился этажом ниже и постучал в дверь, из-за которой доносились громкие голоса.

Павел Семенович сдержал обещание и привел четырех молоденьких актрис. Сам же скромно посиживал в уголочке и со стороны наблюдал за процессом творческого общения. Зато поэты блистали красноречием: читали стихи, произносили тосты, острили, импровизировали.

Вскоре тишайший администратор откланялся с извинениями и удалился, прихватив с собой одну из девиц. Пирушка же продолжалась. Стало шумней и раскованней. Подшучивали над Андреем, который якобы во Внукове так перегрузил собой самолет, что его пришлось облегчать за счет багажа, то бишь многочисленных рукописей. Аэродромная обслуга рыдала, читая разбросан-ные по летному полю белые листочки со стихами, и заучивала их наизусть...

Андрей парировал выпад байкой про влюбчивого тихарика Петю, который назначил мило-видной стюардессе свидание в городе Иркутске, у памятника, но забыл, какого именно. Потом они оба накинулись на Серегу и стали выговаривать за брошенную в Москве некую брюнетку, от которой он и бежал в Сибирь...

Девушки дружно смеялись. Однажды лишь возникла непредвиденная пауза.

Кто-то из компании, кажется Петя, из чувства справедливости предложил друзьям-поэтам сделать трехминутную паузу и дать слово другой стороне.

– В конце концов, интересно выслушать и "маленьких лебедей", - сказал он.
– Хотя понятно, что главный их язык - пластика... Не случайно кто-то из великих говаривал, что совершенство человечества воплощено именно в балете!

Девушки переглянулись и дружно заверили, что они никакая не пластика и совсем уж никакие не маленькие лебеди, о которых так красиво говорил поэт Петя. Хотя танец "маленьких лебедей" они обожают. Наверное, восприняли слова Пети как оригинальную шутку столичных гостей.

Но гости-то удивились. И Андрей, упираясь глазами в закуску, поинтересовался:

– Так вы хотите сказать, что вы... не ба-ле-ри-ны?

– А почему мы должны быть балерины?
– спросили, в свою очередь, девушки.

– Но кто же вы тогда? Если вы... не ба-ле-ри-ны?

– Как - кто? Мы "не ба-ле-ри-ны"...
– отвечала одна, не самая робкая из них.

– И не актрисы?

– Конечно нет.

Вот тут и наступила неловкая пауза. Обстановку разрядил рассудительный и почти трезвый Серега.

– Ай да ваш Павел Семенович!
– воскликнул он.
– Ай да умница, сукин он сын!

– Почему - наш?
– парировали девушки.
– Может, он "ваш" Павел Семенович?

– Наш! Наш!
– завопили поэты.
– Ге-ни-аль-ный администратор!

– У Даля, между прочим, - сказал умный Серега, - слово "администратор" обозначает - исполнительный человек...

– Исполнил! Исполнил!
– было единодушно решено. И веселье продолжилось далее.

Было тут же предложено выпить за здоровье Павла Семеновича, который столь тонко и глубоко смог постичь душу поэта.

"Три души", - добавил я и, пригубив вино, поспешил откланяться.

Меня, кажется, и не удерживали. Творческих единиц после моего ухода оставалось ровно столько, сколько нужно для полного взаимопонимания.

Прощаясь, я успел перекинуться с поэтами по поводу будущей нашей встречи, поскольку вслед за мной они собирались побывать на Байкале.

– В Слюдянке... Через три дня, - Серега, поблескивая золотыми очками, привстал и протянул мне рюмку.
– Предлагаю выпить за неожиданность!

Неожиданно, так я понимал, встретились в редакции. Неожиданно получили гонорар за ненапечатанные стихи... И девушек подцепили...

– За неожиданную встречу на Байкале, которую ожидаю.
– Я выпил последнюю рюмку и ушел к себе в номер.

На пути пароходика оказалась Листвянка. Полукурортная, полутаежная Листвянка: лесистые взгорья, мягко огибающие "славное море", искрами вспыхивавшее у горизонта; повидал и порт Байкал, крошечный, обжитой у берега пятачок, где на узкой кромке, под скалой, приткнулся стальной аппендикс заброшенной Транссибирской магистрали, а на нем, прямо на рельсах, паслись лошади, выщипывая траву между шпал...

А еще через три дня я оказался в Слюдянке. Поселочек на самом юге Байкальского моря. Тут проходит новая, спрямленная трасса железной дороги, и тут же в горах добывают мрамор, всех цветов радуги. Я подобрал несколько осколков на память, но прежде попытался узнать, не наезжа-ли ли сюда трое московских поэтов.

В ответ услыхал, что были, как же! Приехали, расположились, собирались выступать в местном клубе, но вдруг сорвались и... Даже вещички кой-какие оставили... Рубашку вот, плащ...

– Первая неожиданность, - только и смог я произнести.

– Да, - сказали в гостинице.
– Мы тоже не ожидали. А вещички-то куда девать? Может, захватите? Вы же в Москве небось встречаетесь...

– Бывает, - отвечал я, поглядывая в окошко на сверкающую водную гладь. В памяти прокручивалась песенка, услышанная на пароходе:

Избушка на Байкале, сиреневый дымок,

Избушку не искал я, но миновать не мог,

Не мог не обратиться к рыбачке молодой:

Напои меня, рыбачка, байкальскою водой...