Чтение онлайн

Ну, хоть не беременность…

– Дэн, у нас три потеряшки, - тронула меня за локоть Ната. – Говорят, заболели, не могут ехать.

Я дёрнул щеой, не имея даже сил порадоваться отсеву.

– И ещё Таня Шаляпина – с ней связи нет.

– Угу. Знаю.

– Что делать будем?

– Выезжаем…

Я поднялся в автобус, как сомнамбула, на ватных ногах. Два места во втором ряду я застолбил еще в самом начале.

– Что ж, хоть высплюсь на двух сидениях, – пробормотал я.

Как бы не так. Моё место нагло захватили – в проходе торчали чьи-то мелкие кислотно-зелёные кроссовки. Голова над креслами, правда, не виднелась.

– Ты кто?
– я навис над сидением и встретился с испуганными зелёными глазищами.

На какой-то миг я испытал замешательство, потому что глаза были знакомыми, но чего-то не хватало. Потом понял, чего – рыжих вихров, скрытых сегодня за зелёной банданой. Это же рыжая мелочь! Сашка Тополь , если не ошибаюсь.

– О, Санька,трямс. Ты чего тут?

– Я… место… сейчас пересяду… – суетливо замямлила мелочь.

– Да ладно, не парься. Можешь оставаться, - я ухмыльнулся и вздернул бровь: – Если не боишься, что я на тебе усу.

Настроение вопреки ожиданиям поползло вверх.

Саша

Надо быть смелее – так часто говорит Машель.

И я решила быть! Поэтому, проходя мимо мест, забитых Дэном, решила туда плюхнуться. А вдруг не выгонит?

– Правильно-правильно, – хмыкнула шедшая сзади Ева.
– Нечего ему на двух креслах разлёживаться, буржую. Садись, Сашетт. А я чуть подальше… Не потеряемся.

– Ага, – пискнула я голосом, больше похожим на мышиный,и затаилась, затолкав записочку «Занято богом» подальше под кресло.

Минут через пять я начала ёрзать в кресле так, словно оно былo перцем чили посыпано, думая – может, сбежать к ве, пока не поздно? С ней хорошо и спокойно. Как с Машкой почти. И так же, как с сестрой, я периодически чувствовала себя в присутствии Евы маленькой глупой девочкой.

В общем, я уже практически решила свалить от греха,то есть, от Дэна, подальше, когда он явился собственной персоной.

– Ты кто? – почти прорычал с угрозой, хмурясь и глядя мне в лицо. Не узнал, что ли? Я собиралась представиться, когда лицо Дэна приобрело наконец нормальное, только слишком усталое, выражение, а затем он улыбнулся. – О, Санька,трямс. Ты чего тут?

Я промямлила нечто невнятое, по–прежнему порываясь свинтить и с ужасом понимая, что в этом автобусе свободного места может и не оказаться, но Дэн придержал меня за плечо.

– Да ладно, не парься. Можешь оставаться, – ухмыльнулся он и ехидно добавил: – сли не боишься, что я на тебе усну.

На мне? В его устах это так двусмысленно прозвучало… Это он шутит или издевается? Не знаю, боюсь или нет, но покраснела я, кажется, до самой банданы…

– Н-не страшно. – Я закашлялась, скрывая смущение. – Мне к окну?

– Не-а. У окна моё место. Лады, - Дэн хлопнул ладонью по спинке кресла.
– Ну что, народ, погнали к Настоящей Жизни?! – гаркнул он на весь салон, да так, что у меня в ушах зазвенело.

Упомянутый народ вразнобой заорал: «Погнали!», «Да-а-а!», «Круто!»,тренькнули гитары, прогремел бодрую дробь бубен. Да уж, в ближайшие часы водителю будет весело.

– Поехали, - Дэн махнул рукой шофёру и с облегчённым вздохом плюхнулся рядом со мной, у окна.
– А я спать. Меня не будить, при пожаре выносить первым. Будешь моим личным цербером, мелочь пушистая? – и так улыбнулся, что у меня дыхание перехватило.

– Конечно, - кивнула я, не зная, что делать – то ли радоваться, что я уйму времени буду сидеть рядом со своим кумиром, то ли огорчаться, что он назвал меня пушистой мелочью.

Ладно. Буду радоваться. В конце концов, Москва тоже не сразу строилась!

Ева

Она с детства терпеть не могла автобусы, потому что её в них тошнило. Лет до четырнадцати мучилась страшным образом… а потом был Крым и местное вино, после которого поездка по горному серпантину показалась Еве до ужаса приятной. Оказывается, в машине может быть не только противно! И она начала возить с собой вино.

Но какое вино среди кучи зелёных студентов? Они же учуют. Позорище – тётке тридцать один, а она бухает в автобусе. Тем более что Дэн запретил любой алкоголь. А Ева никогда не относила себя к людям, нарушающим правила с поводом или без. Придётся обойтись жвачкой.

Она как раз сосредоточенно открывала мятный «Орбит» – никак он не хотел поддаваться – когда рядом кто-то плюхнулся. Посмотрела на соседа – и непроизвольно подалась ближе к окну. Богатырь этот татуированный… Неужели в другое место сесть не мог? Он же здоровенный, даже плечом её задел.

– Доброе утро, – прогудела эта иерихонская труба, глядя на Еву с откровенной ехидцей в глазах. Мол, попробуй, выгони. Но скандалить на пустом месте она не любила, поэтому просто кивнула.

– Добpое, коль не шутишь.

Интересно, чем она этому богатырю так не угодила? щё в прошлый раз, когда сия громадина сверлила её взглядом, ва решила: видимо, он посчитал её искательницей приключений на пятую точку, а может, и любительницей молоденьких мальчиков. Смешно. После развода ей было совершенно не до мальчиков – кости бы собрать. Спасибо дяде Максиму, отцу Дэна, подсобил с этим походом. Вдруг получится отвлечься? А то тошно, сил нет.

Ева едва слышно вздоxнула и продолжила открывать «Орбит». Открыла и под ехидно-любопытным взглядoм татуированного богатыря начала отсчитывать жвачку. Раз, два, три, четыре… хватит, наверное. И в рот.

– Зачем тебе столько жвачки? – поинтересовался парень, глядя на её губы. ва мысленно чертыхнулась. Понадеялась, называется, что мужиков её возраста в студенческом походе не будет. Не дай бог начнёт клеиться! Всё настроение собьёт. Хотя… разве оно у неё есть?

– Ты же не хочешь, чтобы меня на тебя стошнило? Вот затем.

– Ясно, - хмыкнул богатырь.
– Значит, ты не только руками-ногами слаба, но и вестибулярным аппаратом. И как в списках оказалась?

– Тебе-то чтo?
– Ева подняла брови, глядя своему соседу по креслу в глаза. – Как надо, так и оказалась.