Чтение онлайн

Эту мучительную дилемму описывает Эрих Мария Ремарк в романе «На западном фронте без перемен». Немецкий солдат Пауль ранит французского военного, попавшего в его окоп. Француз умирает долго и мучительно, на глазах у Пауля: «О, эти долгие часы! Я снова слышу хрип. Сколько же времени нужно человеку, чтобы умереть? Я ведь знаю: его уже не спасти. Сначала я еще пытаюсь убедить себя, что он выживет, но в середине дня этот самообман рухнул, разлетелся в прах, сметенный его предсмертными стонами. Если бы только я не потерял револьвер, я бы пристрелил этого человека. Заколоть его я не могу» [12] .

Отону и его командиру здесь, на улице иракского города, придется сделать выбор. Этот человек больше не представляет опасности? Или же он может причинить какой-то вред? Решение, которое они примут, скажется на всей их дальнейшей жизни. Оно должно быть оправданным — с точки зрения и морали, и закона.

Командир отделения решил, что иракец еще может представлять угрозу. «Заканчивай с этим», — приказал он Отону. Тот опять прицелился.

«Я дважды выстрелил ему в висок с расстояния полуметра». Пули выбили мозг, по улице растеклась темно-красная лужа крови. Они обыскали убитого и обнаружили в кармане осколочную гранату с еще не выдернутой чекой. Отон и командир снова укрылись за углом здания. Похожие инциденты повторялись несколько раз в течение ночи. Когда они замечали кого-то на улице, командир освещал его своим фонарем, а Отон стрелял.

«Я же здесь не в благотворительной организации», — объясняет Отон совершенно спокойно, без всякой напускной бравады. Для него это вопрос целесообразности: «Не надо на этом зацикливаться. Да, какое-то время испытываешь угрызения совести, какое-то время думаешь о сделанном. Но в тот момент просто некогда было размышлять. Надо просто радоваться, что сам остался в живых».

Шесть лет спустя я написал Отону. Он служит все в том же подразделении, по-прежнему базирующемся в Германии. Он получил звание штаб-сержанта и теперь командует взводом. Отон доволен своей карьерой в армии. Его отношение к службе не изменила и вторая командировка в Ирак, куда он снова попал два года спустя после нашей встречи в Кербеле. Он не собирается уходить из армии, считает это своей профессией. Отон порвал с девушкой-турчанкой после возвращения из Ирака, но по-прежнему носит повсюду с собой свой талисман.

«Да, я все еще ношу тот Коран с собой. Он останется при мне до самой смерти. И в Ирак я его с собой возил, хотя с девушкой мы уже два года к тому времени не встречались. Нас направляют в Афганистан, я его обязательно возьму».

Отношение Отона к убийству тоже не изменилось, хотя у него и прибавилось опыта и ответственности. Вот что он написал мне: «Я провел в горячих точках довольно много времени. И я чувствую определенную гордость за все, что делал. Не сомневаюсь, что те, кого я убил, при малейшей возможности убили бы меня или кого-то из моих товарищей. Поэтому я рад, что убил их. Уверен, что таким образом спас много жизней и сделал бы то же самое еще миллион раз, если бы это понадобилось моим боевым товарищам или моей стране».

Тем, у кого нет подобного опыта, эти слова могут показаться наигранно патриотичными или даже жестокими, однако за время общения с Микеалом Отоном я убедился в том, что он разумный и уравновешенный человек. Но в отличие от многих своих товарищей, которые так и не смогли примириться с совершенными или увиденными убийствами, его, по крайней мере сейчас, не тревожит та опасная работа, которой он занимается вот уже треть своей жизни.

Психиатров, психологов, социологов, антропологов и других ученых давно интересует вопрос о том, как человек, отнявший чью-то жизнь, примиряется с этой мыслью. Большое внимание в этой связи уделяется юнгианской концепции Тени. Впервые швейцарский психиатр Карл Юнг изложил ее в книге «Психология и религия: Запад и Восток»: «У каждого есть тень, и чем меньше она проявляется в сознательной жизни, тем она темнее».

Это западный вариант китайского учения об «инь» и «янь», двух противоположных, но взаимозависимых началах, о светлом и темном, мужском и женском. Но если «инь» и «янь» не обязательно ассоциируются с добром и злом, то Тень по Юнгу — воплощение темных сторон человеческой природы и в то же время отражение творческого начала. Многие специалисты использовали понятие Тени для объяснения способности человека совершить убийство и его реакции на него.

В книге «Воины: размышления о мужчинах в бою» ветеран Второй мировой войны Гленн Грей пишет: «Стать солдатом было подобно бегству от собственной тени. Насилие, не предусматривающее обычных последствий со стороны общества, сначала казалось неестественным, но для многих даже приятным. К сожалению, слишком быстро это может стать привычкой».

Для редких людей Тень является доминантной, или сознательной, а не бессознательной силой в жизни. Их обычно называют социопатами или психопатами. В книге «Социопат по соседству» доктор Марта Стаут пишет, что у 4 % американцев отсутствует способность к состраданию и раскаянию, даже когда речь идет об убийстве. Данных о численности социопатов в вооруженных силах нет (существуют специальные психологические тесты, направленные на отсев таких людей из рядов военнослужащих). Но, вероятно, их должна привлекать профессия, в которой отсутствие эмоций перед лицом смерти могло бы расцениваться как преимущество.

Что касается остальных 96 %, то способность убивать обусловлена их теневой половиной, а с последствиями содеянного вынуждена справляться другая их же половина. Для одних ноша оказывается слишком тяжелой, независимо от того, при каких обстоятельствах произошло убийство. Другим удается изолировать и нейтрализовать свои воспоминания, так что они не мешают им вести нормальную жизнь. Вероятно, для этой группы людей определяющими являются ранние жизненные впечатления. Именно от них зависит, сможет ли человек, участвовавший в боевых действиях, контролировать Тень не на войне.

По-видимому, история Отона как раз и подтверждает это предположение. Суровая жизнь сельской бедноты подготовила его к тому, что пришлось делать на войне.

В телефонном разговоре Отон объяснил мне: «Если честно, как бы странно и непонятно это ни звучало, надо просто забыть обо всем пережитом. Нельзя жить прошлым, надо жить настоящим».

Я отнюдь не осуждаю Отона. Наоборот, искренне уважаю его способность сохранять невозмутимость в очень сложной ситуации. Я завидую силе его характера, решительности и целеустремленности. Я стал причиной смерти другого человека из-за равнодушия и несообразительности, даже не нажав на спусковой крючок. И все же мой поступок часто заставлял меня сомневаться в ценности и смысле собственной жизни.

А для Отона очевидно стремление жить настоящим, учитывая, что его детство прошло в городке Ленуар в Северной Каролине, на границе с заповедником Чероки, примерно в 40 км к северо-западу от Шарлотт. В семье Отона было четверо детей: старшие брат и сестра и младший брат.

«Я вырос в очень бедной семье. Помню, иногда мне приходилось греть воду на керосинке, чтобы умыться, — рассказывает Отон. — Мне всегда было известно, что у нас сегодня на обед, потому что мы ели одно и то же: капусту и картошку».

Родители Отона развелись, и мать больше интересовалась мужчинами, чем воспитанием собственных детей.

«Мы были очень близки с сестрой, и из всей семьи я до сих пор поддерживаю отношения только с ней. Однажды мы вернулись из школы и нашли на столе записку и деньги, долларов триста, по-моему. Мне тогда было лет десять. В записке было сказано, что это плата за квартиру за два месяца вперед и хорошо, если мы найдем, где жить». Их мать уехала с мужчиной, которого встретила несколько недель назад.