Чтение онлайн

– Мой милый ревнивый собственник. Почему же ты мне не доверяешь? – со смесью нежности и печали прошептала я.

– Потому что я вовсе не наивный мальчик Кира. Я знаю, что жизнь иногда подкладывает странные ситуации, когда любовь начинает раздваиваться, когда запутываешься в клубке эмоций, когда любя совершаешь нелепые ошибки. Разве нет? А вас с Натаном соединяли дети, и именно эта ситуация в будущем могла сыграть против меня, хоть между нами и очень сильное чувство. Я должен был перестраховаться не потому, что не доверяю тебе. Или может, люди, тайком следящие за мной это тоже выражение твоего недоверия?

– Ну, раз ты уже о них узнал, значит не так уж тайком, – недовольно закусив губу, выдавила я. – Они не следят, а присматривают.

– Это люди Нила Кантаны, чья верность теперь принадлежит тебе. Я и это узнал.

– И именно с их помощью я переправила твой бордель обратно за океан! – вспылила я. – Да, Эйдан, жизнь сложная штука, я согласна. Приходится бороться, где-то прогибаться, а где-то огрызаться. Но ни у этой жизни, ни у Натана не хватило бы коварства, чтобы заставить меня предать тебя.

– Тогда почему ты до сих пор не прочла письмо Нила? – нахмурился Эйдан, от внимания которого не ускользала ни одна деталь. – Вот видишь, дело в загадочном сердце. В твоём сердце, в котором хватает места и прощения. Например, моё сердце умеет любить только тебя, а твоё любит чужих родителей, чужого брата, чужих детей. В нём есть место для прошлого, которое ты не забываешь. Там есть любовь к Маркусу и к Нилу. Тебе до сих пор больно, вот почему у тебя не хватает сил прочесть письмо.

– Да моё сердце такое Эйдан, … но оно принадлежит тебе! – с чувством, которое только могла уместить интонация, выдохнула я. – Я люблю тебя, я хочу быть с тобой, я выбираю тебя. И ты в этом сердце удивительным образом стал главным, потому что сначала я думаю «как же Эйдан» и только потом «как же дети».

– Вот пусть всё так и остаётся. Вот поэтому я предусмотрительно убираю возможные препятствия, – целуя меня, бормочет Эйдан.

– А что же мне сказать детям? Куда девался их отец?

– Зачем им отец, когда у них такая мать? Мэтт его не очень-то и жаловал, а для твоего младшего я постараюсь быть лучшим примером.

– И всё-таки ты говоришь «твоего», а не нашего, – с грустью вздохнула я, понимая, что это сердце действительно умеет любить только меня одну.

– Нашего ребёнка я буду любить так же сильно, как и тебя, – тут же шокирует меня Эйдан тем, что его угораздило прочитать мои мысли. – Кира, я принял твоих детей, я забочусь о них, никогда их не обижу, но я так же всегда буду помнить кто их настоящий отец. Я доминант Кира, и я хочу своих. … У тебя задержка, три дня, – мой муж красноречиво поднял брови, в то время как я оторопело хлопаю своими длинными ресницами.

– Ты что … и календарь моего менструального цикла контролируешь?

– Я же твой муж, – улыбнулся он, пожимая плечами. – Я слежу абсолютно за всем, что связано с тобой. Чувствую тебя и предвижу. И подобная забота доставляет мне удовольствие. Вот такой вот я маньяк.

– Это пугает, знаешь ли, когда твой муж начинает читать твои мысли, – любя проворчала я. – Но я никогда не буду для тебя предсказуемой Эйдан.

– Знаю, и за это я тоже тебя люблю, – его поцелуи дали финальный сигнал об окончании разговора.

Но это был ещё не конец. Я была слишком упряма, чтобы сдаваться.

Всё только начиналось.

Оставалось прочесть письмо. Я должна была это сделать, ведь оно было написано специально для меня, человеком настолько значимым для меня, что, думая о его кончине мне до сих пор было невыносимо больно. Эйдан был прав, в моём сердце жила любовь к Нилу Кантане, и я буду вспоминать его до конца своих дней с невыразимым теплом.

Глубокая ночь. Эйдан крепко спит рядом, обнимая подушку двумя руками. Я лежу и пялюсь в темноту, проснувшись от ускользнувшей беспокойной мысли. Даже не пойму, что меня подбросило. Самое время взять конверт, распечатать его и прочесть письмо. Ведь с даты смерти Нила прошло уже семь месяцев, я обязана собраться духом и … услышать его послание.

Только взглянув на его почерк, у меня на глаза уже наворачиваются слёзы.

«Я знаю, ты простишь меня, моя девочка, потому что ты Кира умеешь любить.

Я не жалею о своей жизни, я прожил её достойно, у меня было много счастливых дней, но напоследок, в качестве компенсации за эту проклятую болячку, моя жизнь на десерт подарила мне тебя. Поверь, мне стоит благодарить судьбу, за каждую минуту, проведенную с тобой. У людей иногда без толку пролетают десятки лет, а здесь с тобой, за один год я прожил целую жизнь. Нам было по-настоящему хорошо, так как должно быть в идеале. Нам было уютно в молчании и весело, когда кто-нибудь из нас начинал разговор. … Только вот загвоздка в том, что жизнь не бывает идеальной, взамен радости она, стервоза приносит испытания.

И в том, что ты справишься я тоже не сомневаюсь. Знаешь почему? Потому что у тебя есть любовь. Любовь близких, любовь тех, кто к тебе небезразличен, любовь детей и человека, с которым я всегда делил твоё сердце. Прошу тебя, не отвергай это чувство. Оно у вас есть, оно способно наполнить жизнь красками и смыслом, так не будьте идиотами. Хватит бояться Кира и анализировать, дай уже своей любви порулить чуть-чуть. Научи Эйдана любить тебя так, как ты этого хочешь и люби его сама, беззаветно и чувственно, как ты это умеешь.

Возможно, где-то во вселенной существует мир, населённый нашими копиями. И в этом мире, наши двойники, твой и мой, до сих пор вместе, в счастье и здравии, любят друг друга, растят детей, не подозревая, что их копии где-то там не так удачливы – один обратился в прах, другая ревёт над его письмом.

Пообещай мне, что каждый день будешь ценить дар самой жизни, не впадая в уныние. Вспоминай меня с улыбкой. Когда будешь пить горячий чай или когда увидишь грудного младенца, (да уж тот массаж давался мне с большим трудом) помни, что ты была любима. Радуйся, что любима теперь. Даже в эту самую минуту, когда ты читаешь эти строки, есть те, кто любит тебя – и это на самом деле прекрасно. Потому что ты сможешь дожить и долюбить за меня своих детей.

Мне удалось немного пообщаться с Эйданом. Как удивительно меняется характер разговора, когда тот, кто считает тебя соперником, узнаёт, что ты смертельно болен. Этого немного мне хватило, чтобы понять – Эйдан Прайс любит тебя и никогда не оставит. Не обижай его вредина, девушка, которую я любил, не станет издеваться над любящим её мужчиной. … Мне бы хотелось писать и писать тебе до бесконечности, но у меня осталось слишком мало сил и времени. В последние минуты жутко хочется верить во всякую чушь, что после смерти души умерших смотрят на своих близких, находясь рядом с ними. И если такая возможность всё-таки есть, знай – я буду рядом с тобой, потому что, если бы мне предоставили выбор, я бы не раздумывая выбрал тебя. …

Прощай, Кира.

С любовью Нил.

Когда письмо упало на кровать, и мои плечи затряслись в беззвучных рыданиях, руки Эйдана мягко и успокаивающе сжали их, придавая мне сил. Он проснулся, как только почувствовал меня.

– Не нужно, тебе нельзя плакать Кира.

– Прости меня, прости, – бросилась я ему на грудь, прижавшись к его мирно бьющемуся любящему сердцу. – Дай мне слово, что не заставишь меня пережить твою потерю!

– А я только хотел попросить тебя о том же, – усмехнулся он мне в волосы. – Тогда нам придется договориться об одновременном уходе на покой. Но три часа ночи не очень удачное время для глубоких философских тем. Давай отложим лет эдак на пятьдесят? Мне нужно чтобы ты успокоилась. Принести тебе что-нибудь?