Синее пламя любви
Шрифт:
– Молодец, подруга. – Она понизила голос, – Меньше будут знать – ты будешь крепче спать. Между прочим, Алла Антоновна стремительно ищет дружбы с секретаршей Андросова – видимо, спешно готовит агента по слежке за собственным мужем. Ну, и нюх у нее! Но – опоздала, опоздала… – Она расцеловала Марину. Глаза Лизки светились. Она точно ощущала себя в этот момент Андросовым…
Отработав по закону две недели на старом месте, Марина приступила к своим новым служебным обязанностям. С Агентством было навсегда покончено. А новая работа… Как же все-таки удобно работать в собственном доме!
Отведя Костика в садик, Марина садилась на свое новое рабочее место уже в 8 часов утра. Поднималась в 12.00 домой, чтобы быстренько пообедать – и снова на службу. А в 17.30 бежала в садик, приводила Костика домой и кормила ужином. Потом он смотрел мультики, а она спускалась вниз и еще целый час или даже два сидела за компьютером. Работы, надо сказать, было немало. Несмотря на то, что все только и жаловались на нехватку денег, заказы на одежду и обувь, которыми торговала фирма, сыпались каждый день. Потом к ним добавилось и нижнее белье – Геращенко настойчиво расширял ассортимент. Потом – канцтовары. А заказы продолжали течь еще более полноводной рекой.
Андросов приходил к ней почти каждый вечер и оставался до утра. Она даже не хотела думать, как он объяснялся по этому поводу с Аллой. И, что удивительно, после этих безумных ночей Марине на работе совсем не хотелось спать. У нее как будто выросли крылья, глаза ее сверкали. Она излучала энергию, смеялась, шутила, была приветлива со всеми и вскоре стала неформальным лидером маленького коллектива «Ритма».
Да и Москва, думала в эти дни Марина, стала другой: более чистой, уютной, чуть ли даже не более романтичной, и уж точно – более приветливой. Марине даже казалось, что люди стали больше улыбаться на улицах, появилось больше цветов и деревьев, даже неуклюжая скульптура Петра Первого работы Церетели ужасала ее меньше. А ее дом и прилегающий к нему сад, усаженный жасминами и раскидистыми кустами сирени – и совсем были раем. Когда она проходила через него, ее сердце замирало. Вот здесь проходил вчера Андрей, а вот там они стояли ночью, тесно обнявшись и целуясь так, как будто им было по 18 лет. А тут, возле цветущих кустов сирени, они неохотно расставались – будто «уходили на гражданскую войну».
Марина стала постепенно привыкать и к более высокому уровню жизни. Нельзя сказать, что Андрей не баловал ее подарками. Но в основном это были приятные мелочи: цветы, хорошие духи, баночка редкого сорта кофе с замечательным ароматом, книжные новинки и фильмы, о которых взахлеб говорили все. А теперь новая зарплата позволила ей обновить гардероб, лучше ухаживать за своей внешностью, разнообразнее питаться. На питании Костика она никогда не экономила, а сама, что греха таить, иногда и отказывала себе в чем-то. «Зато это помогает сохранять фигуру», – отшучивалась она на угрозы пышнотелой Лизки Суходольской кормить ее с ложечки. Теперь же в их семейном меню появились рыба и морепродукты, соки, фрукты, разные сыры. Навсегда исчезли маргарины и спреды и вообще все, что было явно на пальмовом масле. Марина теперь и мороженое Костику выбирала только натуральное, без подозрительных добавок.
Теперь она производила впечатление настоящего успешного менеджера столичной компании – прекрасно выглядящей, ухоженной, обеспеченной. Но только ночи без Андрея сводили ее с ума. Почему не пришел? Не узнала ли Алла? Господи, разве она могла не узнать?! Но почему тогда он ничего не говорит о разводе? Ни слова?!! Почему до сих пор он так ничего и не сказал ей об этом? А ведь он еще в первую их ночью пообещал – «Я подам на развод, немедленно!»
Марина гнала от себя эти мысли, старалась заглушить тяжелые чувства, иногда овладевавшие ей. И ждала. Ждала, что скажет ей Андросов.
Как-то они зашли выпить вина с фруктами в ресторан напротив дома Марины. Они уселись за отдельный столик, который Андросов заказал заранее, и услужливый молодой официант залюбовался этой парой. В эти минуты весь мир казался Марине и Андросову окрашенным тем же чувством, что и красивое «Бордо» в их бокалах. Они болтали о ничего не значащих пустяках; только глаза, блестящие, изумленные, говорили то, что было у них в сердцах.
Марина взглянула на официанта. «Бог свидетель, – казалось говорил ее взгляд, – если бы я могла дать и тебе счастья, я была бы только рада. Зачем надо, чтобы человек вообще страдал? Жизнь прекрасна!»
Однажды Андрей предупредил, чтобы в субботу Марина была дома с 12 до 3 часов дня. Потом зазвонил телефон и представитель магазина испанской мебели «Абитарэ интерьер» сообщил, что грузовик с заказанным ее супругом диваном уже выехал. Марина ничего не могла понять. Но когда грузчики внесли диван и установили его вдоль левой стенки в столовой, перенеся старый диванчик поближе к горке, она рассмеялась. «Понятно, почему Андрей стал реже приходить: он измучился спать на ковре».
– Да, – подтвердил он, войдя в ее квартиру поздно вечером. – С милой рай и в шалаше, но на диване все-таки удобнее. Давай его опробуем. – И он шутливо толкнул Марину к нему. Впрочем, ее и не требовалось особенно подталкивать…
– О, какой удобный, – вздохнула она, поглаживая диван. – Но я всегда буду любить этот ковер на полу, где мы впервые познали друг друга.
– Ты шутишь. – Глаза Андросова заволокла пелена желания. В эти мгновения он переставал выглядеть тем, кем он был на самом деле – высокопоставленным сотрудником информационного агентства, и становился похож на какого-то неистового викинга из скандинавских мифов, на воина-берсерка, на японского ниндзя, карабкавшегося по отвесной стене вверх навстречу невиданной опасности и готового погибнуть в любую минуту, но никогда не сдаться.
Марина приподнялась на локте, глядя в красивое лицо Андрея. Боже, как он был красив! И как опьянен ею… А затем, притянув его к себе, наградила долгим поцелуем. Он, нагнув голову, чуть прикусил правый сосок и стал посасывать. Большая ладонь Андрея гладила другую грудь женщины. Марина закрыла глаза. Это было фантастическое ощущение. Почему ей кажется, будто все происходит впервые? Тело ее горело и покалывало. Она запустила пальцы в его густую темную шевелюру. Отчего она испытывает с Андреем такое наслаждение? Оттого, что так долго была без мужчины, или он впрямь великолепный любовник? Нет, наконец решила она: просто мы очень подходим друг другу и в сексе мы – одно целое.
Андрей поцеловал ее нежные податливые губы. Долгие, страстные поцелуи без конца и начала… Марина томилась от наслаждения и жажды новых наслаждений.
– Пожалуйста, – с трудом вырвалось из ее сжатого судорогой горла. – Я так хочу тебя. Скорее. Скорее же!
И тогда Андрей, привстав, вонзился в ее горячее, влажное лоно. Марина тихо охнула. Взрыв давно не испытанных ощущений следовал за взрывом, терзая ее пылающее тело. Она чувствовала, как застучало в висках. Она пыталась закрыть рот, но он с силой отвел ее руку, и она закричала:
– Андрей! О, Боже, Андрей! Я так хочу тебя!
И провалилась в бездну наслаждения, где уже не было места ни для мыслей, ни для слов.
Прошло немало времени, прежде чем любовник поднял голову и отодвинулся. Марина тихо рассмеялась.
– Наконец-то я обнаружила, что между нами общего: подобная страсть – залог счастливого брака.
Слово «брак» повисло в воздухе, и вся магия внезапно куда-то исчезла.
– Я обожаю тебя, моя малышка, но Алла… – тяжело вздохнул Андрей.