Чтение онлайн

И Ант, стиснув зубы, держал на лице добродушное выражение, словно липкую непросохшую маску.

Матерый лось-одинец вышел на небольшую поляну и остановился, прислушиваясь. В ровном, плывучем шорохе кедров сторожкое ухо зверя ловило чуждые звуки: потрескивание сушняка и приглушенный не лесной шум. Лось понял, что по тропе идут люди. Он сошел в сторону и легко понес свое большое тело по зеленым моховым подушкам.

Его следы еще не успели заполниться водой, когда на тропе показался отряд всадников. На воинах были короткие меховые безрукавки и остроконечные войлочные колпаки с наушниками, какие носят азы, жители горных отрогов. О принадлежности всадников к этому племени говорили и их лица с синими полосами, нанесенными краской от крыльев носа к вискам. Синий цвет был у азов цветом войны.

Их предводитель — молодой широкоплечий мужчина в китайских латах — махнул рукой, и всадники растянулись вдоль тропы на три полета стрелы. Несколько воинов ловко, как бурундуки, вскарабкались на деревья и затихли в ветвях.

Вскоре встревоженно закричала сорока, потом послышался звон колокольцев, бульканье удил и приближающиеся человеческие голоса.

По тропе двигался караван вьючных верблюдов. Впереди него ехала сотня хунну и около десятка динлинов. Столько же всадников замыкало шествие.

Едва караван поравнялся с засадой, снова затрещала сорока, и перед головным отрядом с грохотом рухнуло несколько старых кедров. По лесу испуганно шарахнулось громкое эхо.

На караванную охрану посыпались стрелы и копья. Нападение было столь неожиданным, что хунну повернули коней в надежде пробиться назад. Но путь им загородили всадники с синими полосами на щеках. Завязалась рукопашная схватка.

Двое динлинов, оберегая друг друга от боковых ударов, первыми прорубали дорогу себе и уцелевшим хунну. Это были Артай и Сульхор.

Вчерашний дровосек действовал огромным топором, насаженным на длинную рукоять. Он бился неторопливо и истово, словно выполнял привычную работу. Азы падали под его топором, как подрубленные деревья.

— Держись, кузнец! — зычно покрикивал он. — Азы — как хунну… хак! — пятеро одного не боятся!..

Среди врагов яростней всех дрался всадник в китайских железных латах. Он рассыпал удары налево и направо, и не одна голова уже скатилась под копыта его коня. Было что — то знакомое в ухватках и посадке этого аза. Артай, пробиваясь к нему, лихорадочно вспоминал, где они могли встречаться. И когда они столкнулись взглядами, сердце у Артая екнуло: он узнал Угабара. Тогда же ему стало ясно, почему некоторые азы ругались во время сечи на понятном языке: они были переодетыми динлинами!

— На черное дело толкнула тебя зависть, Угабар, — бормотал сквозь зубы Артай, пытаясь мечом достать предателя через мешанину сгрудившихся тел.

Но заслон из нападавших вдруг расступился, и Артай решил, что времени терять нельзя. Слишком неравные были силы.

— Вперед! — рявкнул он и бросил жеребца в намет.

Из свалки вырвалось человек пятьдесят динлинов и хунну. Припав к самой гриве коня, Артай несколько раз оглянулся. Он ожидал погони и был удивлен, что никто их не преследует. Очевидно, азы занялись грабежом каравана. Только две — три стрелы просвистели над ухом, и одна из них до крови расцарапала щеку.

Вплотную к Артаю скакали Сульхор и Этрук.

«Уцелел, проклятый пес», — подумал Артай про «око шаньюя» и пожалел, что в душной тесноте схватки не угостил его будто ненароком добрым ударом наотмашь.

Артай должен был проводить караван за перевалы, и сейчас его мучила совесть, что он не справился с порученным делом.

Не получив дани, шаньюй заподозрит неладное, и тогда война начнется раньше, чем рассчитывал асо. Конечно, можно было биться до последнего человека, но что бы это изменило? А дружинники, пожалуй, в душе даже довольны, что оружие и золото не дойдут до Орды. Артай и сам ловил себя на этой мысли, хотя и стыдился ее, обзывая себя слепым кротом.

Артая догнал Сульхор.

— Ты заметил, кузнец, какие седла были у многих азов? — заговорил ош — Обычно это подушки, набитые оленьей шерстью, а тут…

— Замолчи, — вполголоса сказал Артай, — Сзади едет хунну, он знает наш язык.

Сульхор удивленно посмотрел на спутника и осекся. По его лицу Артай понял, что он догадался правильно. Артай и сам был сперва озадачен, увидев под азами динлинские седла с деревянной основой и высокой передней лукой. Перегнувшись к Сульхору, он предупредил:

— Никто не должен об этом знать. Иначе слух дойдет и до хунну.

Сульхор, не ответив, вдруг остановил коня: из — за леса явственно донеслись раскаты дальнего грома.

— Инйеше ломает лед, — прислушавшись, сказал Артай.

Они повернули головы в сторону невидимой реки. Оттуда тянуло влажным ветром, наползали рваные тучи, и в них сквозило холодное, оловянное солнце.

Асо Бельгутай возвращался от Ли Лина, куда ездил сообщить о разграблении каравана. Но его опередили. У наместника он застал Ой — Барса, Этрука и троих сотников. Так что говорить было не о чем.

— Что ты намерен предпринять? — спросил Ли Лин, мрачно разглядывая стоявшую перед ним статуэтку богини Гуань — инь — покровительницы моряков и путешественников. Бронзовая богиня сидела на лепестке лотоса, прижимая к груди большеротого младенца. Ребенок смеялся.

Ли Лин поднял глаза на Анта и повторил свой вопрос. Асо пожал плечами.

— Дань я собрал и отправил, князь, охранять же ее надо было ему, — ой кивнул на Этрука. — Так чего вы от меня хотите? Еще одного каравана? Чтобы…

— Нападение произошло в твоих владениях, асо, — гневно перебил Этрук. — Ты должен потребовать у азов вернуть награбленное, а если они откажутся, то объявить им войну!

— Мне нечем воевать. Я собрал все оружие, какое нашлось в стране.

— Это неправда!

— Даже если это неправда, — Ант усмехнулся, — воевать я не буду. Пусть шаньюй сам накажет своих бывших союзников!

Разговор закончился угрозой Этрука немедленно поехать в Орду и обвинить асо в измене…

«Что толку затеять сейчас войну с азами? — думал дорогой Ант. — Конечно, есть удобный предлог отплатить им за предательство в Красном ущелье. Раздавить их насмерть силы хватит, но какой ценой? Наша грызня будет только на руку хунну. Да и караван этим не вернешь, потому что он не у горцев».

Ант был почти уверен, что Угабар не отдаст его азам. Переполненный тяжелыми мыслями, асо въехал в городище. Было уже за полночь; в замерзших лужах отсвечивала луна, и комья грязи поскрипывали под копытами коня. Где-то за темными дворами выла собака.

У детинца Анта окликнула стража. Узнав асо, воины молча пропустили его в ворота. В доме, в комнате Альмагуль, горел светильник. Заслышав шаги брата, девушка вышла ему навстречу.

— Зачем ты по ночам ездишь один? — с упреком спросила она.