Чтение онлайн

– Арин, ну наконец-то! – улыбнулся мне шатен и, отставив бокал, который протирал, вдруг произнес. – Я уже успел соскучиться.

– Скажешь тоже, – фыркнула я, чувствуя, как невольно краснеют щеки. Алик мне нравился, да… Но как друг и только. – Много сегодня народа?

– Да прилично, – отозвался бармен и, усмехнувшись, достал из-под стойки знакомый кофейный стакан из толстого фарфора. – Прошу. Твоя ежедневная повинность.

Я украдкой вздохнула, но поблагодарив парня, принялась готовить традиционный директорский кофе по секретному рецепту нашего администратора.

Если честно, появляться в кабинете руководства было довольно неловко после того вечера… Но выбора-то все равно не оставалось.

– Риш, второму шефу тоже кофе захвати. Черный и побольше, – послышался вдруг в наушнике голос Олега Геннадьевича. Вездесущего, как и всегда!

Машинально кивнув, я сварила еще чашку и, аккуратно пристроив все это на подносе, отправилась на балкон. Уже на середине оглянулась – помещение, где должен был находиться администратор, действительно пустовало. На танцполе внизу веселилась молодежь, но мотоциклов, к моему огромному сожалению, там уже не наблюдалось…

Как ни странно, оба директора, не смотря на поздний час, обнаружились в своем кабинете, где было на удивление тихо и немного темно – включенными оставались только одинаковые настольные лампы. А толстые стеклянные стены каким-то образом почти не пропускали внутрь посторонние звуки и громкую музыку.

Увидев меня, Илья Алексеевич, сидевший у дальней стены, закинув ноги на свой стол и просматривая какие-то бумаги, приветливо махнул рукой, но почему-то молча. Только многозначительно так покосился на второй стол, стоящий у стены напротив входа… за которым, уронив голову на скрещенные перед собой руки, мирно спал Михаил Александрович.

И не знаю почему, но меня это уже совсем не удивляло…

Подойдя ближе, я молча поставила на стол стакан, отодвинув на всякий случай подальше, чтобы сонный рокер не смахнул его рукой. На что этот самый рокер недовольно буркнул, не отрывая глаз:

– Харлей, пошел на хрен.

Я удивленно моргнула. Но, сообразив, в чем дело, перевела взгляд на Илью Алексеевича. Тот с явным трудом сдерживал хохот, поглядывая то на меня, то на своего «спящего» соучредителя.

Укоризненно покачав головой, я отнесла ему его кофе. Байкер благодарно кивнул, принимая довольно-таки большую чашку и, ухмыляясь, в полной тишине кивком указал мне на Михаила Александровича.

Я удивленно округлила глаза, указывая на себя пальцем и одними губами спрашивая «я»?

Директор интенсивно закивал лохматой головой и замахал рукой, не скрывая многозначительной улыбки, непрозрачно и настойчиво намекая, что «будить» второго владельца клуба придется мне.

Вздохнув, я привычным жестом прижала круглый блестящий поднос к животу и подошла к своему сонному руководству, надеясь, что он встанет и без моей помощи. Но увы, моим надеждам не суждено было сбыться – мягкий светлый ковролин на полу прекрасно глушил и без того негромкие шаги.

Замерев около стола в неуверенности, раздумывая, что делать, оглянулась на Илью Алексеевича. На что тот только густыми бровями подвигал, откровенно ухмыляясь.

Я мысленно вздохнула, сетуя на несправедливость и аккуратно, не слишком громко постучала кулаком по черной матовой столешнице совсем рядом с ухом светловолосого байкера. На что он недовольно отозвался, так и не открывая глаз:

– Сказал же, пошел нахрен. Сам разгребайся с этим договором!

И где-то я уже это слышала…

Илья Алексеевич прыснул в большой кулак, но мужественно сдержался.

А вот я не выдержала и, улыбнувшись, негромко произнесла:

– Михаил Александрович, не заставляйте меня снова бить кулаком по вашему столу.

Ну не подзатыльник же ему отвешивать, в самом-то деле? Я не Анна Сергеевна, я так не умею. Да и не смогу совершить подобное, в общем-то. Собственный директор – отнюдь не мой сосед, с ним такое поведение не простительно, мягко говоря.

Удивительно, но после моих слов рокер поднялся мгновенно, смотря широко распахнутыми глазами:

– Чего?!

– С добрым утром, Михась! – всё-таки загоготал его коллега, скидывая ноги в тяжелых остроносых ботинках на пол.

Честно говоря, глядя на удивленное лицо светловолосого директора, от смеха я удержалась с трудом.

– Ваш кофе, – пододвинула я стакан так, чтобы он попал в зону видимости моего не проснувшегося до конца начальника. И улыбнувшись, кивнула. – Приятного вечера.

И ушла под громкий хохот Ильи Алексеевича, мысленно хихикая над собственным руководством и украдкой качая головой.

Нет, они действительно в чем-то байкеры. Суровые, прямолинейные, иногда грубые и очень принципиальные… Почти всё как положено! Но в остальном же… просто детский сад!

И как я только их раньше боялась?

Согласно нигде не указанному распорядку, вернулась я ровно через двадцать минут.

Ильи Алексеевича уже в кабинете не оказалось, а вот вполне бодрый Михаил Александрович, одетый сегодня в белую футболку с изображением гитары и светлые потертые джинсы, уже активно работал на ноутбуке. Пальцы, не скрытые обрезанными кожаными перчатками быстро бегали по клавиатуре, взгляд почти не отрывался от экрана и, внимание рокера, похоже, было полностью сосредоточено на документе.

Не желая мешать, я потихоньку подошла и, пристроив кружку горячего, ароматного чая и тарелку с многослойным бутербродом на край стола, так же тихо отступила.

Но успела сделать только шаг, как меня ухватили за руку с быстрой просьбой:

– Арин, подожди!

– Ай! – невольно ойкнула, когда от рывка застежка на ремешке больно впилась в кожу. Директор мое запястье тут же отпустил, а на пол, стукнувшись о колесико офисного кресла, шлепнулись мои новенькие часы.

– Извини, – тут же произнес байкер, и на миг мне показалось, что его голос звучит уж как-то слишком виновато. Я поспешила заверить его в обратном, одновременно приседая, чтобы поднять часики:

– Ничего страшного, Михаил Александрович… Айщ!

От сильного удара из глаз почти натурально посыпались искры! Я даже на пол села, прижимая к саднящему лбу ладонь. А напротив меня в такой же позе морщился мой директор, правда, с той разницей, что он сидел на краю кресла, а не на полу.

– Вот же… – приоткрыв один глаз, рокер явно сдержал ругательство, потирая пострадавший лоб. И, опустив руку, быстро поднялся. – Ты как, жива?

– Да я в порядке, – попыталась улыбнуться, машинально принимая протянутую мне руку и поднимаясь с ковра. И зачем-то тихо пожаловалась. – Больно…