Чтение онлайн

– И ее отец это терпит? – не сразу поверив в услышанное, спросил Мих, машинально постукивая пальцами по столу. Понимание, почему его Ришик так отчаянно не хотела рассказывать о своей семье и сопутствующих проблемах с ней, стало вдруг более чем объяснимым.

– Ришка мне за это башку оторвет, – тоскливо вздохнул вдруг Алексей. Затушив окурок, он откинулся на спинку стула, вытягивая длинные ноги под столом. – Но ты знать должен. Если, конечно, серьезно относишься к простой официантке.

Одного взгляда Алехина было достаточно, чтобы Шут понимающе усмехнулся:

– Понятно. Запал конкретно. Впрочем, чему я удивляюсь? Это же Ришка. От нее все мои друганы прутся, даже те, кто видел ее всего пару раз. Короче… бухает ее батя, Мих. Причем бухает по-черному, на пару с моим. Мне-то по боку, привык давно, а вот Аринке приходится тяжко – у меня мать рычит и хер кого пустит, а вот у соседки… Сам понимаешь, что творится у нее дома иногда. Херня война, если наши предки вместе загуляют, тут я спокоен. Но, млять, ее предок может и кого левого домой притащить, причем спокойно.

Байкер сам не заметил, как его руки сжались в кулаки, а пепел и уголек с сигареты упали прямо на скатерть, дымя и прожигая ее насквозь.

Ришик? Его маленькая, хрупкая, беззащитная, да еще и в компании пьяных, не контролирующих себя мужиков, которые и в трезвом-то состоянии явно далеки от всяких принципов и моральных устоев?

Да как… Как, бл*ть, ее собственный отец может это допускать?!

– Выдохни, – мрачно посоветовал Шут, раздавливая окурок в пепельнице. И, протянув руку, прямо подушечкой большого пальца затушил тлеющий на дешевой скатерти уголек, даже не поморщившись. – Понимаю, что тебя сейчас ломает. Сам постоянно на нервах, благо хоть Ришка всегда мне звонит, если у нее дома кто левый. Я ей давно уже щеколду на дверь в комнату врезал, да и сам каждый раз у нее торчу, когда до пьянки доходит. Но сам понимаешь, я не вездесущ. Рано или поздно дело херней оберется. И черт с ним, с ее батей, не жалко. Но вот Риша…

– Он ее бьет? – глухо спросил Алехин, вспоминая ссадину на лице девушки и понимая, что сейчас хочется зашвырнуть в стенку кружку и заказать банального коньяка, причем не взирая на его цену, качество и вкус. Просто глотнуть обжигающей высокоградусной жидкости, чтобы хоть как-то расслабить натянувшиеся нервы и заткнуть уже, кажется, не затыкаемый голос ярости, сжигающей его изнури.

Зашибись, млять… Неуравновешенные, молодые и свободные от предрассудков байкеры, у которых играет кровь, в ее присутствии даже матюгнуться лишний раз бояться, чтобы не обидеть ненароком. А ее собственный отец бухает и тащит в квартиру маргиналов, не задумываясь о том, что они могут сотворить с его дочерью на пьяную голову!

Не удивительно, что Арина так не хотела, чтобы он с ее родней знакомился!

– Он? – скептично вскинул брови Алексей, вертя в длинных пальцах зажигалку. – Я тебя умоляю. Он тряпка, Мих. Ни сеструхе своей слова против сказать не может, ни за дочь не заступиться. А Ришка у нас добрая душа, всё его жалеет, понимает и никому не жалуется. На нее он руку никогда не поднимет, уж поверь – я у них практически живу, насмотрелся за все время.

– Почему она это терпит? – не выдержав, Мих все-таки заказал себя стопку коньяка и, выпив явную паленую жидкость залпом, даже не поморщился, снова закуривая. Хрен с ним, с гаишниками, ему бы хоть как сейчас мозги в порядок привести, чтобы не прибить кого-нибудь ненароком! Да и такого количества алкоголя явно мало, чтобы опьянеть хоть чуть-чуть.

– Я так понимаю, Риш о себе вообще ни хрена не рассказывала? – понимающе усмехнулся Алексей и, заказав себе всего лишь бутылку пива, снова откинулся на спинку стула, складывая руки на груди. После чего принял от подошедшей официантки запотевшую бутылку, сделал приличный глоток и задумчиво протянул. – Впрочем, зная ее, я не удивляюсь. Чудо, что она вообще на что-то согласилась, с ее-то принципами… Для нее хуже ничего нет, чем порочная связь с начальством, так что цени. Тот мудак из «Андромеды», где она раньше работала, еще пару недель назад в нашем дворе ошивался, а Ришка от него усиленно пряталась.

Рокер невесело усмехнулся, ничего не сказав в ответ.

Да уж… действительно, чудо, иначе и не скажешь!

В том, что это «волшебное» во всех смыслах решение было основано исключительно на общей симпатии и собственной настойчивости, Михаил признаваться не собирался. Этот вопрос на данный момент был далеко не самым актуальным…

– У Ришки семья была нормальной, в отличие от моей, – неожиданно заговорил Шут, спокойно рассматривая бутылку из темного стекла в своих руках. Голос его звучал ровно, ничем не выдавая истинное состояние своего владельца. – Мать, отец, старший брат, тогда еще адекватная бабка… Думаешь, Риш всегда была такой тихой и серьезной? Хрен там! Район у нас маленький, так что сам понимаешь, все держались вместе. Тем более те, кто жил в одном доме. Мы с Князем всегда угорали, что Аринка с ее братом должны были родиться наоборот – она пацаном, он девчонкой. Андрюха старше на год был, всегда сидел в уголке, да книжки почитывал, а она с нами по деревьям лазила, в войнушку играла, через гаражи прыгала, да в песочнице меня закапывала. Прикол, да?

У Михи брови вверх поползли помимо воли.

Ришик? Его хрупкий, нежный и вечно смущенный Ришик в детстве была сорванцом?

– Когнитивный диссонанс, – прокомментировал Алексей удивление рокера. А затем коротко хохотнул, увидев его скривившиеся губы. – О-о-о, понятно, уже просветила, да? Риш может… Короче, Мих, она до десяти лет такой была. С шилом в одном месте, задором и юмором, но долей ответственности, чего не сказать о нас. А потом… Вроде как предки ее поскандалили из-за пустяка, мать из дома метнулась и Андрюху с собой забрала. Аринка, естественно, как всегда со мной и Князем где-то на улице была… И слава богу! Короче, мать ее к подруге своей ночевать отправилась. А там… Дойти не успела. Глупый, идиотский несчастный случай – на них упал подъездный козырек. Ее сразу насмерть. Андрюха скончался через пару дней в реанимации.

Мих окаменел на некоторое время, пытаясь справится со свалившейся на его голову информацией.

Нет, он слышал от Олега, что у Ришика был только отец. Но что привело к этому, стало для него полной неожиданностью!

– Риш тогда в неадеквате была месяц, наверное, если не больше, – ногтями отковыривая этикетку с пивной бутылки, якобы равнодушно продолжил Шут. – Она все это время просто молчала, Мих. Просто молчала, не произносила ни звука, иногда только беззвучно плакала. И все это время прижималась ко мне. Ни к бабке, которая безостановочно ворчала уже тогда, ни к отцу, которому было просто пофиг на дочь, а ко мне. Ришка жалась именно ко мне в поисках защиты, прятала лицо на моей груди, заснуть могла только со мной в обнимку… Как думаешь, какого это было видеть? Особенно на фоне того, млять, что ее собственный предок, вместо того, чтобы вспомнить, что у него осталась еще дочь, через пару недель тупо и банально ушел в запой?

Миша промолчал, не зная, что ответить. Конечно, он осознавал, что у Арины есть свои секреты и своя история, и он прекрасно понимал, что настаивая на встрече с Шутом, он может услышать всякое…

Но такое? Как он мог подготовиться к подобному?

Да, его психика была далека от звания «нежной» и в своей жизни он успел повидать уже всякое, в том числе и гробы с телами тех байкеров, что по легкомыслию пренебрегали правилами дорожного движения и их соскребали с решеток радиаторов встречных фур; холеные тела друзей отца, павших жертвами происков конкурентов; бывших одноклассников, решивших попробовать наркоту… И многих, многих других.

Но это он, взрослый, самодостаточный парень.

А десятилетняя девочка?

– Риш изменилась тогда, – не смотря на него, добавил Леха, протягивая руку. Выбив сигарету из пачки, он неожиданно хмыкнул. – Я понимаю, что к такой откровенности ты вряд ли готов. Вы знакомы всего ничего и… Короче, Лександрыч, у меня сейчас только один вопрос: после всего, что ты услышал, твое мнение не изменилось? Аринка тебе до сих пор нужна?

– Не представляешь, насколько, – уверенный ответ сорвался быстрее, чем байкер успел его обдумать.