Чтение онлайн

Ли Пэн был сыном видного деятеля КПК, и был усыновлен премьер-министром Чжоу Эньлаем. Он говорил безо всякого провинциального акцента, потому что всегда жил с семьей Чжоу Эньлая там, где была штаб-квартира КПК, – сначала в Яньане, а затем – в Пекине. Его жена была более общительной, обаятельной женщиной и приятной собеседницей. В отличие от жен большинства китайских руководителей, которые держались на втором плане, она часто играла роль хозяйки дома. Она говорили по-английски на бытовые темы, и Чу легко смогла общаться с ней без переводчика.

Во время нашей официальной дискуссии Ли Пэн спросил о том, как развивался сингапурский бизнес в Китае. Я сказал, что инвесторы из Сингапура сталкивались с многочисленными трудностями. Слишком многие из них потеряли деньги и разочаровались в Китае, распространилась молва, что в Китае царит беспорядок, поэтому приток инвестиций в Китай замедлился. Инвесторы не могли понять, почему китайские руководители не могли добиться дисциплины от китайских рабочих. Гостиницы, находившиеся в собственности предпринимателей из Гонконга и Сингапура, вынуждены были нанимать в качестве руководителей китайцев из Гонконга и Сингапура, чтобы добиться дисциплины от персонала, но и это не позволяло разрешить всех проблем. К примеру, рабочих, уволенных за воровство из гостиниц, приходилось восстанавливать на работе, потому что оставшиеся работники протестовали. Если Китай хотел добиться прогресса, трудовые отношения следовало изменить. Китайцы должны были позволить инвесторам управлять своими предприятиями, включая найм и увольнение рабочих.

Ли Пэн ответил, что Китай был не против того, чтобы иностранные инвесторы зарабатывали деньги, но политика Китая состояла в том, чтобы они не зарабатывали слишком много. (Я понял это таким образом, что, какими бы ни были первоначальные договоренности, если китайские власти считали, что прибыли инвесторов были слишком высокими, то они находили способ, позволявший перераспределить прибыль). Налоговая политика Китая в специальных экономических зонах была более благоприятной, чем в Гонконге, но он признал, что иностранные инвесторы сталкивались с низкой эффективностью работы правительства и бюрократизмом. Решить эти проблемы было сложно. На многих государственных предприятиях было занято слишком много людей, предприятия несли убытки, им приходилось заботиться об ушедших на пенсию работниках. С введением свободного рынка китайская система оплаты труда стала просто абсурдной. Например, зарплата профессора хорошего университета составляла примерно 400 юаней, зарплата его дочери, работавшей вахтером на иностранном предприятии, была такой же, хотя никто не стал бы утверждать, что труд дочери был таким же ценным, как и труд ее отца. Всю систему оплаты труда следовало изменить, но правительство не могло повысить зарплату профессоров, потому что не располагало необходимыми для этого ресурсами. Ли Пэн сказал, что Китай многого добился с тех пор, как начал проводить политику «открытых дверей», но уровень инфляции был при этом высоким, и его приходилось контролировать путем сокращения инвестиций в строительство. Он был уверен, что курс на проведение реформ в Китае не изменится, а трудности будут преодолены.

Когда он спросил меня о ситуации с обеспечением безопасности в Восточной Азии, я нарисовал ему оптимистичную картину экономического роста и стабильности, конечно, при том условии, что ситуация в сфере безопасности не ухудшится. Соединенные Штаты и Китай сдерживали Советский Союз. Политика США заключалась в том, чтобы использовать свою собственную экономическую мощь и экономический потенциал Японии для обеспечения ее безопасности. Пока такой порядок вещей соблюдался, у Японии не было нужды перевооружаться. Япония не располагала ядерным оружием, но, если бы японцы не смогли больше полагаться на США, то Япония справилась бы с обеспечением своей безопасности в одиночку. В этом случае угроза безопасности всех стран Юго-Восточной Азии возросла бы. Большинство японских руководителей старшего поколения хотели продолжать партнерские отношения с США, что позволило Японии добиться процветания и обеспечить высокий уровень жизни ее народу. Существовала угроза того, что молодое поколение лидеров, у которых не было опыта прошедшей войны, могло считать иначе. Было бы особенно плохо, если бы им удалось возродить миф о том, что японцы являлись потомками богини Солнца.

Ли Пэн считал, что я недооценивал японскую угрозу. По его мнению, Китаю необходимо было проявлять бдительность по отношению к возрождению японской военной мощи. Несмотря на то, что Япония сама решила установить потолок военных расходов в размере 1 % ВНП, ее военный бюджет был примерно на 26–27 миллиардов долларов больше китайского. В Японии были лидеры, которые хотели бы отменить приговор истории, согласно которому Япония совершила агрессию по отношению к Китаю, странам Юго-Восточной Азии и южной части Тихого океана. Ли Пэн привел два примера: содержание японских учебников истории и посещение храма Ясукуни высшими руководителями Японии. (Храм Ясукуни построен в честь солдат, погибших на войне). Экономические успехи Японии стали источником средств для превращения ее в крупную политическую и военную силу, по крайней мере, так рассуждали некоторые японские лидеры. Его беспокойство относительно возможного возрождения японского милитаризма было реальным. В то же время, Китай постоянно был начеку относительно угрозы, исходившей от Советского Союза.

Два года спустя, 11 августа 1990 года, премьер-министр Ли Пэн посетил Сингапур. Перед этим он только что посетил Джакарту и восстановил дипломатические отношения с Индонезией. У нас состоялась встреча один на один, в присутствии только переводчиков и секретарей. До того я неоднократно заявлял, что Сингапур станет последней страной АСЕАН, которая установит дипломатические отношения с Китаем. Теперь, когда Индонезия восстановила дипломатические отношения с КНР, мне хотелось решить этот вопрос до своего ухода в отставку с поста премьер-министра в ноябре того же года. Ли Пэн отметил, что во время моего многолетнего пребывания на посту премьер-министра отношения между Сингапуром и Китаем развивались хорошо. Он также хотел бы урегулировать этот вопрос до моего ухода в отставку, и пригласил меня посетить Китай в середине октября.

После этого я упомянул о проблеме, которая затрудняла официальные переговоры об обмене посольствами, – это был вопрос об обучении наших войск на Тайване. Я не мог сказать, когда прекратятся учения наших вооруженных сил на Тайване. Сингапур был глубоко обязан Тайваню, в особенности покойному президенту Цзян Цзинго, чья помощь позволила нам решить проблему нехватки территории для подготовки войск. Мы не могли забыть о нашем долге. Сингапур платил Тайваню только за то, что потребляли и использовали во время обучения наши войска, и ни доллара сверх того. Между нами существовали особые взаимоотношения, – мы чувствовали свою близость друг к другу из-за связывавших нас антикоммунизма, общего языка, культуры и предков. Ли Пэн выразил понимание того, что Сингапур был хотя и процветающим, но маленьким государством. Он добавил, что Китай не станет настаивать на том, чтобы точно определить дату прекращения подготовки войск Сингапура на Тайване.

После этой встречи в решении этой острой проблемы, из-за которой переговоры буксовали на протяжении многих месяцев, наметился прогресс. Меня уже не беспокоило, как в 1976 году, что китайское посольство в Сингапуре будет представлять угрозу для нашей безопасности, – ситуация в Сингапуре изменилась. Мы решили некоторые основные проблемы китайского образования, все наши школы были переведены на общегосударственную систему преподавания на английском языке. В Университете Наньян преподавание больше не велось на китайском языке, и его выпускники легко могли найти работу. Мы покончили с практикой подготовки целых поколений выпускников, которые испытывали трудности с поисками работы из-за языкового барьера.

После нашей дискуссии один на один состоялась встреча делегаций в полном составе, на которой Ли Пэн упомянул о событиях на площади Тяньаньмынь, как о «суматохе, случившейся в Китае прошлым летом». По его словам, некоторые страны ввели санкции против Китая, что стало причиной некоторых трудностей, но эти страны также нанесли ущерб и самим себе. Например, Япония ослабила санкции против Китая после встречи стран «большой семерки». Я сказал, что, в отличие от западных средств массовой информации, Сингапур не рассматривал события на площади Тяньаньмынь, как «конец света», но было очень жаль, что Китай нанес такой ущерб своей репутации. Ли Пэн ответил: «Китайское правительство утратило полный контроль над ситуацией». Будучи премьер-министром, он «даже не мог выйти на улицу. Этот хаос продолжался 48 дней».

Ли Пэн не принадлежит к числу беззаботных шутников, но в тот день он удивил всех, когда сказал, что хотел бы «пошутить» по поводу подготовки наших войск на Тайване. Он заявил, что наши войска могли бы проходить подготовку в Китае на лучших условиях, чем на Тайване. Это вызвало спонтанный взрыв смеха за столом переговоров. Я сказал, что первый день учений наших войск в Китае стал бы последним днем мира в Азии.

Два месяца спустя, 3 октября, я нанес свой последний визит в Пекин в качестве премьер-министра, чтобы подписать документы об установлении дипломатических отношений с Китаем. После того, как это было сделано, мы обсудили проблему оккупации Кувейта Ираком. Ли Пэн сказал, что Ирак нельзя было победить в ходе «молниеносной войны». (Когда с помощью современных вооружений в ходе операции «Буря в пустыне» иракская оборона была прорвана в течение нескольких дней, это, должно быть, явилось сюрпризом для китайских военных и гражданских руководителей).

Он сообщил нам, что за несколько недель до нашей встречи, по просьбе Вьетнама, вьетнамские лидеры: Нгуен Ван Линь (премьер-министр), До Мыой (секретарь компартии) и Фам Ван Донг (бывший премьер-министр и высокопоставленный руководитель, посещавший Сингапур в 1978 году), – провели переговоры в Чэнду, в провинции Сычуань, с Генеральным секретарем КПК Цзян Цзэминем и Ли Пэном. Они пришли к соглашению, что Вьетнам безоговорочно выведет свои войска из Камбоджи под наблюдением ООН, и что до проведения выборов страной будет управлять Национальный совет безопасности (National security council). Теперь Китай был готов пойти на улучшение отношений с Вьетнамом.