Чтение онлайн

– Вы сказали "Тамплиеры". Это во Франции?

– У нас есть и французское отделение!

– Ничего про это не слышал. Вы что, с мьюзик-холлами работаете?

– В том числе и с мьюзик-холлами. В Кэкстон-холле мы ставили мистерию планет. Зал был полон каждый вечер! Также я был антерпренёром скрипичного ансамбля "Девицы вольного рэгтайма". Мы выступали с огромным успехом в Лондоне и ездили с концертами в Санкт-Петербург. Это было ещё до революции, на декаданс был большой спрос. Что вы на это скажете?

– Благодарю вас,- американец принялся за кофе,- Вам - не продам.

– Но вы ведь тоже состоите в неком ордене! По-настоящему тайные знания невозможно получить в одиночку!

– Состою.

– Что же это за орден, который не знает про Восточных Тамплиеров? У нас есть отделение в Соединённых Штатах!

– Мы мало работаем с мьюзик-холлами. Извините!

– Что-то связаное с масонами?

Американец нахмурился - опять одной бровью.

– Есть у нас и масоны,- он поднялся,- Но я, например, нет. До свидания!

– Вы будете в Теософском обществе?

– Я уже сказал - с мьюзик-холлами мы не работаем. С вами мне говорить больше нечего. А вот с вашим компаньоном - может быть.

Сирил Джексон нахлобучил шляпу, закурил точь-в-точь такую же сигару, как в тот памятный вечер, и грозно потопал в марево Сингапура.

Показался Субботин. Светлый костюм смотрелся отлично. На бородатом лице отпечаталась подушка.

– Как прошёл допрос? Он сознался?

– Я услышал больше, чем он сказал,- сказал Кроу,- Но копать здесь больше нечего. Скажите, а что с другими из вашей компании? Откуда они и зачем в Сингапуре? Я хочу узнать всё настолько очевидное, что наша маленькая медиум даже не стала об этом говорить.

– Вы думаете, это имеет отношение к пропаже.

– Без всяких сомнений.

– Мсье Шовен почти целыми днями сидит в своём номере. Он говорит, что в городе его душно.

– В номере тоже душно. Чем занимается?

– Он, кажется, литератор. Достаточно обеспеченный, чтобы на этом не зарабатывать. И достаточно скромный, чтобы не раздаривать всем свои книги с автографами. Играет с нами каждый вечер и до сих пор не сказал, у кого публикуется.

– Для Парижа это необычайно.

– Да. Я на всякий случай отметил его в регистрационной книге. Если его переведут и получится бум, у отеля Бингли прибавится ещё один великий постоялец.

– А что с герром Кластерманном?

– Ветеран Великой Войны. Ботаник. Как-то сказал, что приехал изучать флору Сингапура. Ума не приложу, что он собирается найти на нашём несчастном вдоль и поперёк распаханном острове.

– Что он думает о новом немецком канцлере?

– Герр Кластерманн до сих пор приват-доцент.

– Понятно. Думать о канцлере ему по должности не положено.

– Как мне кажется, ему просто хочется спрятаться от воспоминаний. Сначала в ботанике. Потом в Сингапуре. Рад, что он решил спрятаться в Бингли. Он неприхотливый. Такой может и в китайские кварталы забраться. С тех пор, как туда пришёл Маджестик, мои хозяева из кожи вон лезут.

– Великолепно. Что про мексиканца скажете?

– Не знаю, кем он был до революции. Но сейчас у него письмо от президента Карденаса. Он целыми днями в городе. Приехал заключать какие-то сделки.

– Упоминал, какие?

– Что-то на жестяном заводе. Что не удивительно - у нас же половину жести всего мира делают. Про китайцев спрашивал. У него переводчика нет, но он не переживает.

– Благодарю.

– А про сеньору Ферраз будете спрашивать?

Кроу усмехнулся.

– Тайны сеньоры Ферраз я предпочту открыть самостоятельно.

А тем временем на веранде появился новый человек. Он возник так внезапно, что в первые пару секунд Гарри Ли даже его не узнал. А когда узнал, то удивился ещё больше.

В превосходно выглаженном кителе и фуражке к отелю подошёл лейтенант Артур Блэр.

Прозвенел звонок. Когда шли в класс, у китайца сосало под ложечкой. Неужели жгуче-чёрный лейтанант из Итона поймает шпиона сам? А как же деньги?

На веранде Блэр кивнул уходившим дамам и остановился напротив монаха. Лобсан слегка поклонился и вытянулся, как на фотографии.

– Здравствуйте.

– Здравствуйте,- Лобсан щурился на погоны и пытался вспомнить, кому они соответствуют.

– Вы здесь живёте?

– Нет. Я сопровождаю человека, который остановился в отеле Rex.

– Это не имеет значения. Зачем вам вилка?

– Вилка?- монах посмотрел на вилку в своей правой руке с таким видом, словно увидел её в первый раз в жизни,- К сожалению, она мне больше не нужна.

Он осторожно вернул вилку на стол.

– Кто вы такой?

– Монах. У вас таких, как я, называют тибетскими.

– Я вижу, что вы монах. Прошу вас, назовите ваше полное имя.

– В вашей стране меня обычно называют Лобсан Сэнгэ Сумати.

– Почему именно так?

– Это достаточно коротко, чтобы можно было запомнить. И достаточно длинно, чтобы отличить от других Лобсанов и Сэнгэ.

– Надеюсь, вам известно, что практически любой человек может раздобыть или изготовить такую одежду, побрить голову и выдавать себя за тибетского монаха - особенно за многие тысячи миль от Тибета.

– Я подозревал. Но мне не было известно.

– И что вы на это скажете?

– Теперь я это знаю.

– Очень рад, что поспособствовал вашему образованию. А теперь скажите - кто может это подтвердить?

Монах задумался.

– К сожалению, мой наставник уже ушёл в другое перерождение. Когда он подрастёт достаточно, чтобы уметь читать, он сможет меня опознать, и...

– То есть все, кто может подтвердить вашу личность, находятся в Тибете и прочих диких местах Азии.

– Это не так.

– Поясните!

– Тибет - не дикое место. В Лхасу приходят паломники с Волги, Байкала и даже Хут-Хото - города высокой культуры.

– Меня не интересуют города высокой культуры! Вы называете себя тибетским монахом по имени Лобсан Сэнгэ Сумати. Но можете ли вы это подтвердить?

– Если желаете, я могу сдать вам экзамен по винае.

– Причём здесь это?

– У нас, в традиции гелуг, очень серьёзный подход к уставу. Если вы сомневаетесь в моём монашеском достоинстве, я попытаюсь выдержать экзамен.

– Меня не волнует ваше монашеское достоинство. Я хочу знать - кто такой Лобсан Сэнгэ Сумати?

– Он монах.