Чтение онлайн

Вдруг стихло. Я осторожно-осторожно открыл глаза.

Прямо передо мной, в колыбели из космической пыли и газа, проплывает в абсолютной тишине молодая планетная система. Вращается аккреционный диск, там что-то сталкивается, то и дело видны вспышки взрывов. Из громадного шара вещества в центре сквозь разрывы пелены прорывается живой свет, разрезает окружающую вековечную тьму. Там, в глубине кокона, разгорается юная звезда.

Я смотрел на нее во все глаза. Есть в этом что-то волшебное, чудом попавшие сюда обрывки красоты, нерациональные, невозможные во Вселенной, лишенной разума и цели.

Газопылевой туман редел, истончался и наконец рассеялся, по концентрическим орбитам побежали новенькие шарики девяти планет, а я все поглощал картину взглядом. Что-то в ней бесконечно притягательное, и – что-то горькое, откуда только горечь взялась? Будто гляжу на маленький оазис, вот-вот его поглотят пески, но тот борется, живет из последних сил.

Островок порядка в безбрежном море хаоса. Обреченный на бессмысленность, ибо для чего нужен порядок, если вокруг сплошная тщета?

И когда увидел, что на одной из планет зародились примитивные белковые комочки, что тут же начали воспроизводиться и усложняться, сердце кольнула жалость. Я смотрел, как стали преобразовывать мир, вот уже меняют состав атмосферы: насыщают кислородом, изымают углекислоту. Но ведь что бы они ни делали, за что бы ни брались – все зря!

Мне показалось, что пространство вокруг пронизывает тихая мелодия, полная горечи и печали. И вместе с развитием жизни она пошла шириться и расти.

Жалость только возросла, когда в результате цепочки случайностей, которую назовут эволюцией, у одного из видов существ появился разум, идеальное орудие перемен. Они бросились перестраивать лик планеты, громоздить города и усложнять сообщества. Открытия науки давали мощь и уверенность в успехе, и вскоре им стало мало изменений мира вовне: они попытались взять поводья эволюции в свои руки, изменять себя.

И тут передо мной словно распахнулась бездна. Мертвенный холод абсолютного нуля пробежал по телу. Я дернулся в нейрокресле, далеко, почти в другом мире, в диком порыве помочь, спасти, уберечь. Но здесь и сейчас я не мог сделать ничего.

Я лишь смотрел широко открытыми глазами, как чернейшей тенью встает над их миром призрак убийственного вопроса, заносит клинок для удара. Смертоносное лезвие блистает, а в ушах слышится единственное слово: «Зачем?» Отговорки философских учений, религиозный дурман – это дает отсрочку, но я-то вижу, насколько близок конец. Ответа нет и быть не может.

На моих глазах выросла технологическая цивилизация, я видел ее мощь и блеск, но внутри все так же крепнет чувство, что решающий миг близок.

Звук нарастал, музыка вот-вот достигнет пика, слух уже с трудом выдерживает напор…

И вдруг, откуда ни возьмись, появилась тишина и мигом затопила все кругом.

Я повис один в пустоте, и показалось, что время застыло, остановилось. Подо мной блистает ярко-голубой диск Земли, едва заметное вращение планеты, неспешная циркуляция атмосферных потоков. Я принялся обшаривать его взглядом, но из такой дали не разглядеть ничего, что выдаст могучую цивилизацию, которую видел всего миг назад. Только синие просторы океанов да грязно-зеленая поверхность суши, облака мягким покрывалом.

Вдруг ощутил движение и понял, что меня несет вниз, к планете. Поначалу почти незаметно, но затем все быстрее, и через полминуты я ощутил на коже легкий ветерок – это атмосфера кинулась навстречу, и воздушный океан сомкнулся за спиной.

Неодолимая сила тянет вниз, но опасности нет – я знал: это не падение. Будь по-другому, уже давно сгорел бы на пути к поверхности, нечему было бы даже упасть.

Облака расступились, открылся вид на громадную равнину: зеленые и желтоватые лоскутья полей и лесов, синеватые ленточки рек. Почти идиллический пейзаж.

И тут я увидел Город…

Величайшее творение человеческих рук лежит серой заплаткой на ткани земли. Отовсюду стягиваются к нему нитями паутины транспортные магистрали, блеснули на солнце несколько заходящих на посадку самолетов. Город ощетинился, как строй копейщиков, пиками шпилей высотных зданий, улицы протянулись рукотворными ущельями между гор стекла и бетона. Подумалось: сейчас как возьмет да и насадит меня с размаху на одну из этих вершин.

Город живет, пульсирует, как организм, я вижу обменные потоки людей и машин, в строгом порядке, подчиненном важнейшей цели. Сложность организации поражает, и на миг перехватило дух: настолько великолепен четко отлаженный механизм мегаполиса. Но тотчас в памяти всплыл вопрос: «Зачем?» Чувство обреченности нахлынуло приливом, резанула острая жалость. Перед глазами мелькали сотни, тысячи, миллионы людей, а я знал наверняка, что каждое их движение, каждая мысль и вдох бессмысленны, пусть даже они убеждены в обратном или просто не задумываются.

Я застыл в высоте над городом и обозревал его целиком, вокруг расправила крылья гнетущая тишина. Вдруг внимание зацепилось за что-то далеко внизу. Человек, что движется в общем потоке, делает то же, что все. Точно так же уверен в важности своей жизни, в какой-то цели и высшем смысле…

Что-то мрачное, неясная тревога шевельнулась в темной глубине. Вгляделся в черты его лица, чувство опасности окрепло, поползло из болота неосознанных страхов вверх, вверх, туманя мысли, забивая разум. Ощутил, как от волнения кровь ударила в голову, зашумело в ушах, но только минуту спустя понял, что это вновь играет музыка, какая-то злая, будто дьявол смеется совсем рядом. Все слилось в глазах. Сеть городских улиц с бессмысленным движением миллионов людей. Вселенная – безумная, иррациональная. И одно-единственное лицо, что наплывает все ближе и ближе, вижу его все четче и четче, которое словно сливает два предыдущих образа воедино, становится символом бездонной пустоты и безнадежной никчемности всего сущего… В следующий миг я заглянул в собственные глаза.

Проекционный щиток бесшумно шмыгнул прочь, исчез в спинке нейрокресла, разом отключились нейроканалы. Вспыхнул ярчайший свет, заливая зал, я ослеп на миг. А когда пришел в себя и начал понимать, где нахожусь, сверху обрушился камнепадом грохот восторженных оваций.

Свежий ночной воздух хлынул в легкие приятной прохладной волной, сердце, сначала нехотя, застучало быстрее, понесло насыщенную кислородом кровь по организму. Мозги очистились, заработали четче, вот уже бегут освобожденно мысли.

Кругом раздаются возбужденные голоса, перетирают по горячему услышанное. Мелькают фигуры расходящихся меломанов, растворяются в полумраке, только долетают возгласы из тьмы: «Великолепно!», «Лучше в жизни ничего не слышал!», «Эх, ничего не понимаете. Это же ге-ни-аль-но! Слышите, что говорю, гениально!»

Стат кашлянул, привлекая внимание, спросил:

– Ну, как впечатления?

Сверху падает красноватый свет вывески клуба, в его отблесках лицо Стата кажется совершенно нездешним, на губах вновь играет та самая улыбочка, не разберешь: то ли ироничная, то ли полная скрытой тревоги.

Я помедлил с ответом. Неожиданно ощутил, как глубоко внутри вскипает странная злость: на себя, что стою, как идиот, думаю, что сказать, на Стата, который вытащил из уютной квартиры и поволок слушать эту нейромузыкальную байду. На его гадостную непонятную ухмылку. На дурных фэнов, что в один голос превозносят этого очередного фрика от музыки, NX-975, и спорят ожесточенно, кто лучше постиг его величие. Да и скажет мне кто-нибудь наконец, как этот чудак собирает миллионные аудитории за вечер?