Чтение онлайн

Сенька едва не задел розовую наволочку и, воровато оглянувшись, выбросил сверток. Однажды его за этим делом чуть не застукала баба Маруся с четвертого этажа. Любознательная пенсионерка цеплялась клещом к любому мало-мальски подозрительному событию и не успокаивалась, пока не узнавала всю подноготную. Не хватало только, чтобы она до правды докопалась и Сенькиной матери рассказала. А мать знать не должна — это было Сенькиным железным правилом. Сеньке было двенадцать, когда их бросил отец. Тогда, глядя на плачущую мать, Сенька пообещал себе со всей яростью подростка, который уже все понимает, но еще ничего не может изменить, что из-за него мать плакать не будет… Именно поэтому он старательно скрывал от нее, что недавно подсел на героин — как раньше скрывал, что покуривал травку.

Правда, скрывать становилось все сложнее. Во всем Приволжске герыч продавал только Фитиль, и, выражаясь экономическим языком, был, по сути, монополистом, устанавливая на наркотики такие цены, какие ему хочется. Те, кто мог, ездили в другие города и покупали товар там, за более умеренную цену, но у Сеньки подобной возможности не было — своей машины нет, а на рейсовых автобусах не наездеешься. Так что приходилось раз за разом возвращаться к Фитилю.

Уже дважды Сеньку поджидали шестерки драгдилера, уже дважды он крепко получал по зубам. Проблема "чем платить", а точнее — "чем покрыть долг", становилась все острее.

Сенька уже давно вытащил из-под плинтуса в прихожей завернутые в отрезанную колготку две пластмассовые коробочки, в которых хранились "фамильные драгоценности" — золотая цепочка с крестиком, серьги с поддельной бирюзой и два массивных перстня с крупными искусственными камнями, на которые была мода во времена юности его родителей. Драгоценности Сенька отдал в счет покрытия набежавшего долга, и совесть его почти не мучила: мать не скоро обнаружит пропажу. Она работала дворником и не наряжалась вот уж лет пять, и, пожалуй, столько же не заглядывала в тайник под плинтусом в прихожей.

За что его совесть мучила, так это за утащенный из дома пыльный бархатный футляр с медалями деда. За что именно они были получены, Сенька не знал — он был слишком мал, чтобы запомнить военные рассказы ветерана. Зато знал, что воинские награды Великой Отечественной ценятся. Фитиль оценил их в шесть доз.

Сегодня, перед тем, как использовать последнюю заначку, Сенька еще раз обыскал квартиру на предмет чего-нибудь ценного и не используемого регулярно в хозяйстве. Чего-нибудь такого, чем можно было бы погасить часть долга — и получить еще одну дозу. В долг. Обыскал, хотя знал, что ничего не найдет.

Голова гудела, как-будто внутри разожгли газовую колонку. Доковыляв до третьего этажа, Сенька остановился перевести дух и прижался лбом к стеклу окна в подъезде. Что делать? Фитиль ему герыча не даст, пока он не покроет хотя бы часть долга. А чем его, спрашивается, крыть?

Бессмысленно блуждавший взгляд Сеньки зацепился за крышу над подъездом. Среди прибитой недавно прошедшим дождем пыли, использованных презервативов, осколков пивных бутылок и птичьего помета, покрывавших козырек, сверкала какая-то железка.

Сенька немедленно спустился на второй этаж, с трудом приподнял рассохшуюся раму окна и протиснулся на козырек. Проведя последние дни в раздумьях, где бы раздобыть что-нибудь ценное для покрытия долга, он бросался на все, что блестело.

Миг спустя Сенька уже вертел в руках в руках раскаленный солнцем тяжелый кастет, прикидывая его ценность. Разочарованно вздохнул — выручки находка не сулила. Сенька уже собрался было его выкинуть, но в последнюю секунду передумал. Мало ли, вдруг сгодится. Сенька даже примерил кастет на руку, сжал кулак, размахнулся, представив, как должен ужаснуть его грозный вид воображаемого противника — и тут вдруг начались галлюцинации. Этого Сенька не ожидал — обычно с герыча у него такого не случалось. Да и кайф уже почти прошел. Тем не менее, Сеньке отчетливо мерещилось, будто он превратился в волка. Стены лестничной площадки стали гораздо выше, многообразие цветов растворилось в черно-белой гамме, а нос сходил с ума от бомбой взорвавшегося запаха мочи и щей из кислой капусты.

"Вот меня плющит… Ну, Фитиль, наверное, впарил мне что-то новенькое", — восхищенно подумал Сенька, пружинисто вскочил на все четыре лапы и перемахнул через лестничный пролет. Задержался у стекла окна, с любопытством глядя на свое отображение. Поджарый, мускулистый, морда суровая, мех благородного серого оттенка со стальным отливом, глаза золотистые и холодные. Сенька довольно улыбнулся, и зверь в стекле жутко ощерился клыкастой пастью ему в ответ.

"Вот бы меня сейчас Фитиль увидел. Он бы вмиг в штаны наложил со страху" — подумалось Сеньке. И картина побелевшего от страха Фитиля так захватила его, что он решил немедленно разыскать своего кредитора.

Сенька выскочил во двор и рванул к Фитилю. Бродячие псы поспешно убирались с его пути, бездомные кошки улепетывали в подвалы и ныряли в мусорные баки, играющие во дворах дети испуганно жались к родителям. Только какой-то чернявый цыганенок не испугался его и даже протянул руку со словами:

— Хорошая собачка! — но Сенька попросту оттолкнул его и понесся дальше.

У двери квартиры, до боли знакомой всем местным наркоманам, Сенька притормозил, столкнувшись в неразрешимой проблемой — кнопка звонка оказалась непривычно высоко, а попытки постучать окончились полным провалом. Тут, на его счастье, дверь открылась сама — ровно настолько, чтобы выпустить очередного покупателя галлюциногенного счастья. Сенька прошмыгнул в узкий проход прежде, чем его смогли остановить, и уже миг спустя стоял перед замершим от неожиданности Фитилем.

Умом Сенька понимал, что перед ним Фитиль, но в этот раз он видел его как-то по другому. Фитиль, которого он знал, был стильно одетым и надменным, с высокомерным взглядом, от которого Сеньку бросало в дрожь. Сейчас же глаза волка видели перед собой просто гладколицего, отглаженного парня с прищуренными глазами. Фитиль сидел за массивным письменным столом; перед ним лежали аккуратные газетные свертки, несколько замусоленных купюр, калькулятор и прозрачные кулечки с порошком внутри, на которые — вот что странно! — Сенька смотрел совершенно равнодушно.

Фитиль вздрогнул всем телом. Сенька прижал уши к голове и раскрыл рот, собираясь торжествующе спросить: "Ну, что, испугался?". Вместо этого у него вырвалось тихое, угрожающее рычание.

— Хорошая собачка, — неестественно-спокойным голосом проговорил Фитиль и, не шевелясь и не меняя интонации, спросил у кого-то из своих подручных: — Чей это кабысдох?

— Ничей, — отозвался приглушенный голос из коридора. — Забежал с площадки, когда Тюлька уходил.

— Ну, так выведите его кто-нибудь отсюда. Может, он бешеный.

— Не похоже. Уж больно он для беспризорного чистый, — поощренный молчанием Фитиля, голос из коридора окреп и продолжил уже увереннее: — И не отощавший. И, гля, у него на лапе какая-то хреновина, типа ошейник.

Сенька опустил глаза и с удивлением обнаружил, что правую лапу и впрямь плотно обхватывает какое-то кольцо из блестящего металла. Фитиль, тем временем, осторожно привстал. Это движение немедленно привлекло Сенькино внимание — он вскинул голову и зарычал.

— Хорошая собачка, — пробормотал Фитиль, плюхаясь обратно на стул.