Чтение онлайн

Однако ходить никуда не пришлось. На поляне появилась неопрятная старуха в халате и китайских тапочках и парнишка лет семнадцати с землисто-серым, испитым лицом.

— Машка! Вот ты где, шлюха! — закричала старуха и бросилась к козе.

— Я же говорил, теть Поль, что она у этих городских мудаков, — сказал парнишка, — куда ей еще деваться?

Старуха уперла руки в боки и разразилась потоком матов, основной смысл которых состоял в том, что воровать чужих коз нехорошо. Все, кто был в мастерятнике, недоуменно смотрели на разъяренную бабку, пытаясь сообразить, что же привело ее в такое бешенство. Прооравшись, старуха отвязала козу и потянула ее за веревку. Коза уперлась всеми четырьмя ногами, не желая покидать тенистую полянку со свежей травой. Старуха опять заорала — теперь уже на свою Машку, а ее спутник огрел козу по спине хворостиной. Взбрыкнув, своенравное животное рванулось вперед, и старухе, чтобы не упасть, пришлось припустить за ней со всей возможной для ее возраста скоростью.

— Кто бы знал, как задолбало! И это — реальный мир, мать его! — произнес Ирбис, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Эти глюки, что ли, — реальность? — выглянул из своей палатки Странник. — А я-то думаю: кто орет?

Он достал гитару, взял несколько аккордов и намеренно-фальшиво пропел:

"Как нас вставило,

как нас вставило,

как нас вставило, Боже,

Что б вас вставило,

что б вас вставило,

вас так вставило тоже!"

— Суки! Пидоры волосатые! — прокричал деревенский парнишка, не успевший еще далеко уйти. Ирбис сделал шаг в его направлении, и пацан бегом бросился догонять старуху.

— И страховочный шнур, которым ее привязывали, унесли… — огорченно сказал мастер по оружию.

— Да ладно, наплюй! У каждого — своя реальность… А утро по определению добрым не бывает…

Странник снова залез в палатку, покопался там немного и вылез с бутылкой пива в руках:

— На, полечись, а то ты хороший приполз — аж завидно.

— Сигурд, собака, спирта привез, — Ирбис сделал несколько жадных глотков. — Фу, теперь даже жить можно…

— Ага, а ты, значит, проявил солидарность и предложил свою помощь в уничтожении спиртных запасов. Напилась, значит, кошка с собакой, теперь болеет, — паясничал Странник.

— Да пошел ты!

— Ладно, ты чипы железа на второй день куда девал? Сейчас же капитаны прибегут.

— В рюкзаке чипы, Дэн их вчера просто не нашел, — ответил Ирбис.

И началась обычная мастерская суета, потому что игроки уже тоже проснулись, и где-то кого-то уже выносили, где-то маги что-то изобрели, и требовались сертификаты…

11.

В Лабиринте, когда Синий Дракон расположился на своем посту, тоже было тихо. Синие рыцари мирно спали. По крайней мере, шевеления в их лагере заметно не было. "Вряд ли с утра пораньше кому-нибудь понадобится моя мудрость". — Совершенно справедливо предположил старый профессор и взялся за конспекты, составленные вчера рыцарями.

"Легенда о сотворении Мира.

Записана Волчьей Метлой в племени Черепах, живущих на юго-запад от Порубежного ручья под Горкой Без Названия с Горелой Сосной на Вершине сэром Бульдозером. Рассказана деревенским дурачком, утверждавшим, что он индийский бог Шива.

Сначала не было ничего, но была Вероятность всего. Вероятность долго маялась от скуки, а потом решила превратиться в Реальность, потому что пребывать в Реальности — гораздо более увлекательное занятие, чем созерцать потолок и копаться в носу. И хотя самокопание было излюбленным занятием Вероятности, но все когда-нибудь надоедает. Однако как только превращение началось, откуда-то появился Кто-то, и спросил Вероятность: "А оно тебе надо?"

Вероятность запарилась, взвешивая все "за" и "против", а так как и тех, и других аргументов было бесконечно много, то парилась она целую вечность. И пока Вероятность парилась, Кто-то перепутал нити, связывающие Вероятность с Реальностью, а Реальность — с ее Миром, и оборвал некоторые из них, а на некоторых навязал таких узлов, что разобраться в путанице было совершенно не возможно.

Когда Вероятность все же очнулась от своих размышлений, чтобы послать подальше занудливого умника, она не обнаружила Кого-то в обозримом пространстве и с места в карьер начала реализовываться, наверстывая упущенное бесконечное время. И только когда почти все было готово, она сообразила, что же получилось. "Ну вот, хотелось как лучше, а получилось как всегда", — грустно подумала Вероятность. Реальное путалось с нереальным, вероятное — с невероятным. В Мире периодически появлялись существа, совершенно не должные там существовать, то есть не от Мира сего. И тут вероятность поняла, что она совершенно не помнит своего первоначального замысла творения и того, как оно должно быть на самом деле. Поэтому она заключила, что так, в принципе, даже прикольнее, и с горя снова отключилась, превратившись в одну из категорий ею же созданного Мира.

С тех пор окружающее нас пространство представляет себя форменный бардак, и во всем виноват Кто-то, который неизвестно откуда появляется и неизвестно куда исчезает".

"Вот накрутили, — подумал Дмитрий Сергеевич, — хотя, действительно, если виноват кто-то, то гораздо удобнее". И принялся за следующее творение:

"О том, как Набу-Набу установил законы

Легенда записана Ченом Анкором в племени кочевников, кочующих от Белого Камня до Врат Мира Мертвых, от шамана по имени Дед Евлампий.

Есть великий бог Набу-Набу. Когда он проносится по своему железному пути, горы содрогаются, а моря выходят из берегов. Если он поедет просто по земле, то земля проломится, и Набу-Набу прямиком попадет в Мир Мертвых, а он туда не хочет, хоть и бог. И есть маленькие дети Набу-Набу. Туки-Туки только притворяются, что куда-то едут, а на самом деле бегают по кругу, под землей и на земле, и всегда возвращаются туда, откуда пришли. А совсем легким Чухи-Чухи не нужен железный путь, достаточно каменного, и они бегут, куда хотят. У Набу-Набу и Туки-Туки есть слуги, которые считают себя хозяевами и не подпускают к ним тех, у кого нет особенной бумажки, называемой "билет". А Чухи-Чухи свободны, и если они хотят, то останавливаются, когда хотят, и приглашают в дорогу, кого хотят. Маленьким Чухи-Чухи служат люди, которые называются Драйвера, и, кроме истинных кочевников, только они слышат песню дороги, которую сочинил Набу-Набу и оставил нам, чтобы мы не забыли, что прийти куда-нибудь можно только тогда, когда откуда-нибудь вышел. Так вспоминайте же про Набу-Набу всегда, когда отправляетесь в путь, и творите возлияния перед началом пути, и выпускайте дым изо рта, уподобляясь Набу-Набу. Я сказал!"

12.

Профессор хотел почитать еще, но появился первый посетитель — славянский волхв, которому, правда, требовалась не мудрость, но посредничество Синего Дракона для заключения союза с Храмом Великой Пустоты. "Молодец, девчата, — подумал про себя Дмитрий Сергеевич, как развернулись! На начало Игры у них лишь один солдат был, а теперь лучшие боевики их поддержки ищут…" Достаточно много изучавший историю войн, он, даже не вылезая из Лабиринта, неплохо представлял соотношение сил на Игре. Союз Храма, Ордена, славян и бессмертных оказывался самой мощной группировкой.

— Ладно! — согласился Дракон, — Да, кстати, настоятельница будет очень рада, если в качестве жертвы Пустоте вы отдадите ей вот это. — И подал волхву последний из имевшихся у него черепков Великой Чаши.

К храму выступили после общего завтрака двумя колоннами: рыцари Синего Дракона под предводительством своего выползшего ради такого дела из Лабиринта патрона и русичи, в тридцать глоток певшие "Как ныне сбирается Вещий Олег". Собравшиеся представляли собой весьма внушительное зрелище: полсотни воинов, причем почти все — в кольчугах и шлемах. Поэтому жрицы, надеясь еще больше "накрутиться" за счет очередного многолюдного обряда, решили в очередной раз пообщаться с Великой Пустотой. Тем более, что у подоспевшей мастера по обрядам Лики можно было вытрясти какую-нибудь новую информацию.