Чтение онлайн

— У-у, как все запущено, — пробурчал Никита. — Сейчас она нас задолбит цитатами. Видать дело совсем плохо.

Миронов бровями выразил Никите примерно то же самое, но из вредности спросил:

— Знаешь, сколько убийств у нас регистрируется из-за ревности?

— И сколько из них вы не смогли раскрыть? — отмахнулась Юля. — Брось. Убийство из ревности — это застать в постели любовника жены и долбануть по башке канделябром. Такой изощренный план мог родиться в чьей-то голове только из-за денег. А кто больше всего выигрывал в этой истории? Естественно, вдовица.

— Не вязался ее образ с убийцей, — вздохнул Кирилл. — Бесцветная, вялая, зашуганая. Дунь — и рассыплется. И алиби было. Слабо мы ее проверили, потому Олжас и погиб. Да и богатства, как такового, у Панарина не было. Ну, дом, ну квартира, немного денег на счетах, но это все. Колчина нам сильно карты спутала, особенно после того покушения. Теперь-то соловьем поет, она действительно именно Панарину и боялась, подозревала, что это она мужа заказала. Машина принадлежала Чебыкину, и мы всерьез стали подозревать, что Колчина работала с ним в связке, а он убил Панарина. Ирине только это и было нужно. Тебя она, кстати, сразу вычислила. Умная баба.

— Теряю былую форму, — пожала плечами Юля. — Хотя, если честно я рассчитывала, что она подумает: ворон ворону глаз не выклюет. Но меня ее прозорливость не огорчила. Во всяком случае, я оказалась умнее всех полицейских. Интересно только, на какие шиши она собиралась жить после смерти Олега? Она ведь и со своим прихехетником должна была рассчитаться.

— Скорее всего, есть счета, о которых мы ничего не узнаем, — вмешался Никита. — Вспомни его махинации со строительством. Где-то бабло должно было оседать, так почему бы не на счетах его законной супруги? Вряд ли с разводом он ее мирно отпустил. Как пить дать заставил бы вернуть деньги. К тому же существуют общие счета с совместным доступом, в том числе и заграничные банки, ячейки… Мало ли где он прятал деньги? Может, даже дома, в чемоданах.

Юля недовольно покосилась на друга, и Никита замолчал. Кирилл начал рассказывать, подробно, в деталях, прекрасно понимая, что Шмелев из всего этого состряпает очередную статью. Но нельзя было просто так скинуть со счетов эту парочку, со звериными чутьем и интуицией. Неизвестно, сколько бы еще продолжалось следствие. А статья — пусть. Никитка — мастер дела, если что, можно будет отмазаться…

Он завершил рассказ, когда в баре уже никого не осталось, и официанты многозначительно поглядывали на часы, не решаясь приблизиться: Миронов пару раз как бы невзначай демонстрировал служебное удостоверение. Лысый пузан, найдя себе очаровательную фею в спутницы, ушел еще час назад, а Кирилл не стал предупреждать его, что с биографией этой мадам он знаком очень хорошо, и пузатому еще повезет, если дело кончится только клофелином.

— Да, — протянула Юля. — Захватывающая история. Все как в кино: злодейка, ревность, таинственное сокровище. Хоть бы глянуть, как оно выглядит…

— Хочешь посмотреть? — прищурился Кирилл. — Ну, гляди.

Он выудил из кармана телефон и, пролистав пальцами несколько страниц, открыл папку с фотографиями и видео, а потом нажал воспроизведение. Видео, коротенькое, в полминуты, он записал накануне, сам замирая от восторга. Юля с жадностью схватила телефон и уставилась на экран.

Камень, размером с перепелиное яйцо, засверкал между чьими-то пальцами. Холодные голубоватые блики слепили глаза, яркие зайчики прыгали по стенам. Это было сокровище, настоящее, подлинное, безжалостное в своем великолепии.

— Красота, — выдохнула Юля. — Эта штука стоила того, чтобы ее украсть.

— А убить? — хмуро осведомился Никита. Юля отмахнулась и снова и снова нажимала на повтор, заставляя картинку двигаться.

— Думаю, он стоит больше пяти миллионов долларов, — кашлянул Кирилл. — Это, конечно, надо уточнить. Учитывается ведь еще и его историческая ценность. Правда, никаких свидетельств его существования мы так и не нашли. Не брать же в расчет легенду, рассказанную Чебыкиным? Когда он узнает, что в шкатулке и правда был спрятан камень, наверняка с ума сойдет. А я позабочусь, чтоб узнал.

— Так ему и надо, — мстительно фыркнул Никита. — Пусть ночами не спит. А если бессонница совсем доконает, нехай пьет ту хрень, которой меня угостил.

— Где же вы его нашли? — спросила Юля. Кирилл рассмеялся.

— У Лики. После истерики ее накачали лекарствами, ну и… произошел небольшой конфуз. В общем, когда ее нашли на турбазе, камень она проглотила, в больнице ее пронесло, а нянечка нашла камень, прямо как смерть Кащея, в утке. Хорошо хоть сообразила врачу сказать, а тот нас вызвал.

— Фу, — скривилась Юля и с отвращением отодвинула телефон от себя. Миронов рассмеялся. Телефон вдруг ожил, запрыгал по столу, и на экране высветилось лицо Ольги. Кирилл озабоченно схватил сотовый и прижал к уху:

— Алло?… Да, уже еду…

Торопливо попрощавшись, Кирилл подхватил жиденькую кожаную куртку и помчался к выходу. Оставшись вдвоем, Никита и Юля поглядели друг на друга, а затем отвернулись и одновременно уставились в пустую витрину темного окна. Почуяв, что главная опасность миновала, официантка притащила счет. Никита бросил в кожаную папочку пару бумажек и не глядя, отдал официантке. Взяв Юлю за холодную руку, он тихо спросил:

— Что случилось?

— Валеркина клуша беременна, — с ненавистью произнесла Юля. — Или считает, что это так. Мы сегодня пошли в театр. Попробовали, так сказать, помириться, ну, она тоже явилась и все ему выдала. Надо было видеть Валеркино лицо. А она упивалась своим триумфом. На меня смотрела победительницей. И, что удивительно, я впервые в жизни не смогла биться с кем-то за свое. Просто развернулась и ушла, оставив его разбираться. Теперь вот на звонки не отвечаю.

— Не мое дело советовать тебе, как жить, но неужели ты это так просто оставишь? — спросил Никита.

— Ты знаешь, — мертвым голосом ответила Юля — да. Именно так и оставлю. Мне надоело быть мудрой, надоело тащить на себе этот груз ответственности за семью. В кои-то веки пора о себе подумать. Я решила дать и мужу шанс побороться за нас, и если этого не случится, значит, нам не по пути дальше. Хватит с меня его похождений.

Никита подумал, что никогда не видел Юлю такой несчастной. Он поднялся, забрал свою куртку и ее пальто и подхватил Быстрову под локоть.

— Вставай, — приказал Никита. — Я тебя домой отвезу.

— Хорошо, — вздохнула Юля. — Вези куда хочешь. Вот только домой не надо.

Он помог ей одеться, и когда она благополучно попала в рукава, внимательно поглядел в лицо.

— Юль, ты смотри, — то ли в шутку, то ли всерьез сказал Никита, — я же тебя могу и к себе отвезти, воспользоваться, так сказать, твоей невменяемостью.

— Да пользуйся, — вяло разрешила она и добавила с тоскливой обреченностью: — Кому я еще нужна, кроме тебя?

Днем Сашу вызвали в следственный комитет дать показания.