Чтение онлайн

— Ты хочешь, чтобы потом кто-то прочитал наши пожелания? — не веря своим ушам, уточнила я.

— А ты че фамилию написала?

— Нет, но..

— Фигли, но! Даже если кому то придет в голову прочитать валяющуюся на земле бумажку, он все равно не узнает автора. И вообще, — подруга окинула меня презрительным взглядом, — мы же Деду Морозу пишем, значит, никто кроме него не прочтет. Все, не порть рождественское чудо!

Едва сдерживая хихиканье, я сложила листок, придавая ему форму самолетика. Мы поднялись с софы, и Иннка шире распахнула приоткрытое окно. Так, что мы вдвоем уместились в проеме, не мешая друг другу.

— Ну что, — подруга посмотрела на меня, и в ее глазах искрилось безудержное веселье. — Раз! Два! Три!

И с криками «Йохуууу» бумажные птицы рванули в воздух. Холодный ветер подхватил белые листки, и понес куда-то в сторону детской площадки. Я проследила, как наши желания исчезают в темноте, и как можно глубже вдохнула, обжигающий легкие, морозный воздух.

— Стопудово исполнятся. — Прошептала подруга.

Волнительное чувство приближающегося праздника коснулось меня, еда мы вышли из машины, в которой тряслись последние три часа. Часы показывали половину шестого, и вокруг уже было темно. В небольшой деревушке царила тишина. Дорогу, ведущую к Иннкиному дому, освещал лишь одинокий фонарь, и от того звезды, светившие над головой, казались гораздо ближе. Вот где царила атмосфера настоящего Рождества. Которую мы, так одержимо, искали в украшенных витринах магазинов, и парках города. Здесь, где небо, усыпанное звездами, нависало морозным воздухом; здесь, где не вычищенный снег переливался и хрустел под ногами, и множество деревянных домов венчали усыпанные снегом крыши, а из печных труб поднимались струйки белого дыма. В детстве я мечтала уехать жить в город, в погоне за красотой и небывалыми возможностями. Не раз я представляла как здорово, наверное, встречать новый год в каком-нибудь дорогом ресторане, в компании друзей. А сейчас поняла, что праздник — это хлопочущая у плиты мама, переживающая, что еды может не хватить. И отец, который в середине декабря приносил свежеспиленную ель, усыпанные снегом усы которого, делали его похожим на деда мороза. Что праздник — это старший брат, тащивший самые вкусные конфеты, из подаренных на работе родителям наборов, утверждая, что выбрал самые плохие. Настоящее рождество — это когда все родные рядом с тобой. Когда вы весь день готовите множество блюд, а потом за десять минут наедаетесь, не попробовав и половины. Когда мама шлепает тебе по рукам вафельным полотенцем, не давая стащить кусочек колбасы, с красиво сервировано стола. Это когда ложишься спать, надеясь утром обнаружить под елкой то, чего так сильно хотел, не зная, что родители уже давно прячут подарок на антресолях. Праздник — это недовольное лицо брата, которого заставились чистить картошку, и папа, весь день усиленно пылесосивший дом. Это тот самый набор хрустальных бокалов, который извлекали из массивно шкафа, с прозрачными дверцами, исключительно по большим праздникам. Это множество знакомых, пришедших в гости, и принесших подарки. Это самое главное чудо в жизни, ведь тебя любят, и любишь ты.

С Марией Федоровной мы не виделись почти два года, с того дня, когда попрощались с Иннкиным отцом. Высокая, стройная женщина, пережив кончину мужа, взвалила на себя все домашние хлопоты. Инна не раз предлагала ей продать старенький дом, но Мария Федоровна наотрез отказывалась. Не желая расставаться с местом, где прожила полжизни, она не страшилась носить со двора воду и колоть дрова. Взглянув на нее, я восхитилась, стойкости и невероятному оптимизму, исходившему от этой мужественно женщины. Мама подруги любила меня не меньше родной дочери. И потому увидев, как сильно я похудела, несколько минут отчитывала нас за плохое питание. Еле как, умудрившись успокоить ее, и, объяснив, что к чему, Инна наградила меня извиняющимся взглядом. А потом мы вместе запекали заранее замаринованную курочку. Заправляли салаты и весело обсуждали прошедший год. В старой печке, на кухне, потрескивал огонь, а в зале негромко вещал телевизор. Так по-домашнему уютно, я не справляла Новый Год уже давно. Мария Федоровна весело рассказывала, что происходит в деревне, и каждый раз при упоминании очередного Иннкиного одноклассника, стреляла глазками на дочь. В такие моменты я отворачивалась, и беззвучно хихикала, видя, как возмущенно, смотрит на меня Юркова.

Не желая изменять традициям, Мария Федоровна усадила нас за стол еще за час до полуночи, призывая проводить старый год. Она усиленно заставляла нас есть, все, что стояло на столе, поэтому к бою курантов мы были уже не весле, а животы болели от съеденного. Мария Федоровна поинтересовалась, написали ли мы письма Деду Морозу, на что весело переглянувшись, мы дали положительный ответ. Тогда женщина встрепенулась и, сбегав в одну из спален, вынесла две небольших коробочки. Это были наши подарки. И пусть внутри находилось не то, о чем мы просили в письмах, нам было безумно приятно. Иннке досталась золотая подвеска, не большими прозрачными камушками, а в моей коробке оказалась кружка с изображением снеговика и подарочный сертификат магазина дорогого, нижнего белья. Словно дети, получившие нечто очень ценное, мы кинулись обнимать растроганную женщину. Спрятав проступившие слезы, Мария Федоровна, обратила наше внимание, на возникшее, на экране телевизора, изображение Спасской башни. Подняв бокалы, и радостно выкрикивая «Ура», мы встретили наступивший новый. Иннкина мама все передразнивала президента и его слащавые речи, когда не выдержав давления, мы с подругой поспешили сменить праздничные наряды на более комфортную одежду. Потом мы долго сидели за столом и вспоминали всякие веселые истории из нашего детства, пили шипучее шампанское и бесконечно хохотали.

«— Вы знаете, Наденька, а я представитель самой консервативной профессии.

— Да? Мы можем с вами посоревноваться.

— Нет, я серьезно. У нас иметь собственное мнение особенно трудно. А вдруг оно ошибочное? Ошибки врачей дорого обходятся людям.

— Да… Ошибки учителей менее заметны, но, в конечном счете, они обходятся людям не менее дорого»

— Меня бесит этот фильм. — Выплюнула охмелевшая Юркова, наблюдая за парочкой, болтавшей с экрана телевизора. Мария Федоровна легла спать чуть меньше час назад, а мы продолжили смотреть новогодние передачи, опустошая бутылки с шампанским. — Я всегда рыдаю, когда вижу его.

Я перевела взгляд к экрану, по которому шел фильм «Ирония судьбы, или с легким паром», и попыталась вспомнить концовку. По всему выходило, что в конце будет хеппи энд, любовь и все такое. И удивленно повернувшись к подруге, взглядом потребовала объяснений.

— Мне жалко Ипполита. — Безапелляционно заявила подруга. Мои брови взлетели еще выше. Конечно, мужчину отвергли, но он как-то и не сильно расстроился, напился, да и все.

Я продолжала непонимающе смотреть на подругу, а Иннка фыркала и отпивала шампанское. Несколько мгновений спустя, он вскинула руку, державшую пульт, и принялась тыкать ею в сторону телевизора.

— Ну, посмотри, посмотри! Он же убогий. Мелкий, какой-то рыжеватый, с залысиной, — возмущалась подруга, — еще и пьяный в г. но! Как можно было променять нормального мужика на это? Спору нет Ипполит тоже не красавиц, но по сравнению с ним, — и сморщившись, когда в кадре крупным планом появилось лицо Лукшина, заключила, — Фу!

— Ну как бы, он по сюжету и должен быть таким. Он не пользовался успехом у женщин. — С трудом ворочав язык, поделилась я.

— Да дело не в этом даже, мне Ипполита жалко. Классный же мужик. — Шмыгнула носом Юркова.

Бездумно глядя на экран, я внутренне удивлялась. Признаться мне этот фильм тоже не нравился, возможно из-за того что во времена когда телевизионных каналов было не много, его приходилось смотреть в независимости от желания. А возможно, мне просто не нравился сам фильм. Точнее я была к нему равнодушна, хотя не могла поспорить, что без него не может обойтись не один Новый Год. И все же он не вызывал у меня таких чувств как у подруги. Но теперь из-за этого фильма в воздухе повисла какая-то тоска.

— Знаешь, — начала подруга несколько минут спустя, — я ведь, желала вашей встречи не меньше твоего. Не вздумай смеяться, — пригрозила она. — Я, правда, переживала. Не знаю, что за тип, этот твой Сеня, но почему то мне очень хотелось его найти. Я порой смотрела на тебя и отчасти завидовала. И не делай такие глаза.

Не понимая, откуда взялась такая грусть в Иннкиных словах, я постаралась вздохнуть как можно тише.

— Казалось бы, обычная встреча, вот как тут, — она махнула рукой в сторону экрана, — ну помог он тебе до дома добраться, ведь ничего особенного не случилось. Просто хорошее воспитание с его стороны. Но вокруг тебя было нечто, нечто такое сильное, что даже на меня наводило трепет, — и отхлебнув шампанского скривилась, — Фу, слово-то какое.

Мой громкий смешок испугал подругу. А потом я залилась хохотом, не задумываясь, что могу разбудить своим смехом Марию Федоровну. Я смотрела на подругу и звонко хохотала. Не понимая, что произошло подруга, покрутила пальцем у виска, заставив тем самым меня взять себя в руки.

— Ты не представляешь, о чем я думала в тот вечер. — Стараясь успокоить вырывающийся смех, я чуть склонилась к подруге, и, вложив всю имеющуюся сексуальность в вытянутые губки, с придыханием прошептала, — что у него чувственные пальцы, а дыхание словно шелк.

Теперь мы хохотали вместе. Пару раз, повторив мои слова, подруга не могла остановиться. А я не могла остановиться, глядя на нее. И хоть животы уже начинали болеть, мы продолжали смеяться.

— Вот же гоблин, прости, — поправила себя подруга, — программист. Кто он вообще такой? Программист «чувственные пальцы», это как Эдвард «руки-ножницы», только пальцы чувственнее. — И расхохоталась с новой силой.

— Пошли, покурим, — отсмеявшись, одними губами предложила подруга. Я уже было собралась натянуть пальто, как Инна, покачав головой, потянула меня на кухню. Аккуратно открыв скрипучую заслонку, она села на корточки возле печки, и лишь пожала плечами на мой удивленный взгляд. И хоть подруге было уже почти двадцать семь, она все также скрывала свою плохую привычку от мамы. Сделав несколько глубоких затяжек, подруга вдруг замерла, а потом и во все выкинула сигарету в печку. Сначала я подумала, что она что-то услышала, но Юркова схватила меня за руку и потащила в зал.