Чтение онлайн

Чан И снова перевел взгляд на Цзи Юньхэ. Пленница вела себя на удивление смирно, ела рис, не отказывалась от горячего и овощей, тщательно пережевывала пищу без понуканий. Чан И ощущал в этом некую странность, хотя не мог объяснить, что именно его смущало.

Когда Цзи Юньхэ закончила есть, Чан И собрал документы и встал, чтобы выйти из комнаты. Обычно Цзи Юньхэ его подгоняла, потому что видела в нем тюремщика, и Чан И понимал это. Но сегодня девушка неожиданно позвала его:

– Чан И…

Тритон остановился и повернул голову. Цзи Юньхэ улыбалась, ее бледное лицо слегка порозовело. На мгновение Чан И показалось, что перед ним прежняя Цзи Юньхэ – прекрасная, отважная и соблазнительная, та самая девушка, которая взяла его за руку на берегу пруда внутри печати Десяти Сторон и с улыбкой прыгнула в омут. Чан И узнал эту улыбку. Точно так же, как прежде, он не мог разгадать, что за ней скрыто.

– Чан И, ты лучше и красивее всех, кого я встречала.

Услышав ее слова, Чан И крепче сжал в руках документы.

– А еще ты самый нежный и добрый. Если бы шесть лет назад мы познакомились при других обстоятельствах, ты бы мне очень-очень-очень понравился. – Цзи Юньхэ напустила на себя беспечный вид. – Возможно, я бы захотела составить тебе пару и заключить с тобой неразлучный союз.

Они долго всматривались друг другу в глаза. В их лицах не было ни вражды, ни взаимной страсти. Затянувшееся молчание напоминало глубоководное течение, которое затягивало их чувства в бездонную пучину. В неверном свете Чан И на миг показалось, что в уголке глаза девушки блеснула слеза. Спустя мгновение наваждение исчезло – Цзи Юньхэ смотрела перед собой чистым, незамутненным взглядом.

Чан И молчал, не теряя хладнокровия. Когда он заговорил, его голос был тверд и бесчувствен, как камень:

– Зачем говорить об этом в нынешних обстоятельствах?

– Я просто хотела, чтобы ты это знал.

– Хорошо. Теперь я знаю.

Разобравшись, что к чему, Чан И развернулся и вышел. В комнате повисла мертвая тишина. Цзи Юньхэ сидела в кресле и спокойно ждала, пока служанки принесут уголь нужного сорта. Ждать пришлось очень долго. Наконец они появились. Расставив жаровни и прибрав комнату, одна из них спросила:

– Барышня, вам достаточно угля?

Цзи Юньхэ посмотрела на жаровни. Ярко-красные угли пылали, подобно румянцу юной девы. На дворе стояла зима, но вокруг Цзи Юньхэ будто царил третий лунный месяц и распустилось море цветов. Подул весенний ветерок, разнося повсюду аромат цветов и солнечное тепло. Ветерок согрел лицо Цзи Юньхэ, и оно смягчилось. Даже застывшие, словно схваченные льдом позвонки ее спины обрели былую гибкость.

Цзи Юньхэ снова бросила взгляд на раскаленные угли и рассмеялась:

– Да. Вполне достаточно.

Цзи Юньхэ снился долгий-предолгий сон. Во сне она увидела юного Линь Хаоцина. Они вместе гуляли по цветочной поляне в долине Покорителей Демонов, как брат и сестра. Цзи Юньхэ сплела два венка: один – для себя, а второй – для Линь Хаоцина. Они смеялись и веселились, купаясь в лучах яркого солнца.

Потом Цзи Юньхэ убежала в самое сердце цветочной поляны и увидела, как под раскидистой глицинией Сюэ Саньюэ нежно целует Ли Шу. Цзи Юньхэ в смущении отвернулась, как вдруг перед ней словно ниоткуда возник силуэт Ло Цзиньсан, рядом с которой улыбался Цюй Сяосин. Они схватили подругу за руки и помчались сквозь море цветов прямиком к дальней горе – резвые и быстрые, как малые дети.

На вершине горы друзья куда-то исчезли, а перед Цзи Юньхэ раскинулось огромное, бескрайнее море. Чирикали птицы, и пели киты. На поверхности воды мелькнул и скрылся в глубине большой синий хвост. Цзи Юньхэ смотрела ему вслед – как тот уплывал все дальше и дальше, пока совсем не пропал из виду. На прощание она помахала ему рукой.

Внезапно небо озарило небывалое сияние, и Цзи Юньхэ ступила навстречу диковинному свету. Шаг за шагом она двигалась вперед по воздуху, будто по невидимой лестнице. А поднимаясь, ощущала, как по телу разливается непривычная легкость, как отступают недуги и отпускает боль. Когда Цзи Юньхэ оказалась высоко над землей, мимо просвистел порыв ветра. Ветер обжигал холодом, омрачая прекрасный сон.

– Ты пока не можешь уйти, – раздался в ушах Цзи Юньхэ женский голос.

Девушка огляделась по сторонам. Ее окружало белое сияние, только там, откуда дул ветер, смутно угадывалась чья-то фигура. Это была грациозная женщина в белых одеждах и с распущенными волосами.

– Поживи еще немного.

– Кто ты? – спросила Цзи Юньхэ, но не получила ответа.

Невидимая лестница под ногами задрожала и с грохотом обвалилась. Белое сияние померкло, и Цзи Юньхэ рухнула в темную бездну. Спустя миг ее невесомая сущность оказалась в тесной тюремной камере. Внутри было холодно и сыро. Камера сковывала движения, как чугунные кандалы, и липла к коже, покрывая каждый квадратный цунь.

Цзи Юньхэ открыла глаза и ощутила, что срослась с тюремной камерой в единое целое. Она пошевелила пальцами, подняла руку и поняла, что эта тюрьма и есть ее настоящее тело. Темница в долине Покорителей Демонов, подземелье Наставника государства, заточение в Заоблачном саду посреди озера – ничто в сравнении с самыми крепкими в мире оковами, ее собственной плотью. Губы Цзи Юньхэ изогнулись в грустной улыбке, но не успела она разочарованно вздохнуть, как меж пальцев поднятой руки разглядела человека в темных одеждах. Он молча стоял в изножье кровати, ожидая ее пробуждения. Человек вперил в Цзи Юньхэ пронзительный взгляд. Казалось, в его голове проносились тысячи разных мыслей, однако в синих глазах царила пустота.

Легкий прохладный ветерок пошевелил волосы Цзи Юньхэ. Девушка повернула голову: вечно закрытое окно было распахнуто настежь. Вечер еще не наступил, но на улице завывал студеный ветер, кружила метель, а плотные тучи надежно прятали солнце. В комнату врывались крупные хлопья снега, которые падали на раскаленные угли, шипели, обращались в пар и исчезали. Значит, вот откуда дул ветер…

– Чан И… – окликнула Цзи Юньхэ своего мучителя. Имя его прозвучало как горестный вздох. – Зачем…

Почему он не хочет ее отпустить? Почему не желает сам обрести свободу?

Чан И ответил не сразу. Он был одет в парадное платье, отличное от его повседневной одежды. Серебристые волосы тритона стягивал пучок, украшенный заколкой гуань [4] . Казалось, он примчался с какого-то важного мероприятия. Чан И шагнул вперед и присел на край кровати, оцепенело уставившись на жаровню с углем подле окна и белый пар от таявшего снега.

– Ты хочешь умереть?

– Мое тело…

Цзи Юньхэ с трудом приподнялась. Немощное тело отказывалось ей подчиняться. Потребовалось немало усилий, чтобы сесть ровно, опершись на изголовье кровати.