Чтение онлайн

Чтобы привести в действие печать Десяти Сторон, оставалось только принести жертву. Старик бесстрастно смотрел на истончившееся лицо Шуньдэ. Когда его тело наполнилось золотистым светом, он поднял голову и поглядел ввысь. После серости дыма вид синего неба и белоснежных облаков слепил и заставлял щуриться. Откуда ни возьмись налетел свежий ветерок, и Наставник государства закрыл глаза. Лицо старика, который пожертвовал жизнью, чтобы пробудить печать Десяти Сторон, озарила улыбка.

Все сущее рано или поздно обернется в прах и разлетится по миру на крыльях легкого ветра. Наставник государства растворился в воздухе, печать Десяти Сторон пробудилась, и Цзи Юньхэ поглотила ауру рыдающей принцессы Шуньдэ. Затем девушка выпрямилась и посмотрела на Чан И сквозь кольца золотистого света. Тритон ответил ей спокойным взглядом.

– Устроим потом праздничный ужин, – предложила Цзи Юньхэ.

Он кивнул. Девушка помахала ему и прыгнула в кратер. Расплавленная порода тут же поглотила хрупкую фигурку.

У тритона защемило сердце, хотя он прекрасно помнил все тонкости хитроумного плана. Тело Цзи Юньхэ сгорело дотла в лаве Громовой горы, зеленоватая аура попыталась пробиться наружу, но печать Десяти Сторон удержала ее внутри, подобно огромной крышке, сквозь которую не проникали ни звуки, ни потоки силы, ни энергия демона.

Чан И стоял у кратера до тех пор, пока поверхность лавы не успокоилась, а потом скрепил печать Десяти Сторон собственной печатью из инея. После этого он бесследно исчез и в мгновение ока вернулся на плоскогорье.

Цзи Нин и Линь Хаоцин преследовали его по пятам, желая узнать подробности, но Чан И стремительно мчался в опочивальню дворца. Распахнув двери в боковой зал, он так торопился, что даже споткнулся о порог. Цзи Нин открыл было рот, чтобы разразиться градом вопросов, однако Линь Хаоцин удержал его. Чан И поспешил дальше, отдернул кисейный полог и увидел девушку, мирно сидевшую в центре черной магической печати.

Цзи Юньхэ, целая и невредимая, подняла голову и посмотрела на тритона. Не спуская с девушки глаз, Чан И опустился на колени и крепко обнял ее. Та ненадолго застыла, а потом пробежала пальцами по серебристым волосам и нежно обняла тритона в ответ.

– Это была всего лишь моя копия, сотворенная из половины внутренней пилюли. Ты ведь знал.

– Да, я знал.

Эту идею предложил Линь Хаоцин, предвидя, что сила Шуньдэ не исчезнет с гибелью тела. И так как однажды он уже вырастил А-Цзи из внутренней пилюли Цзи Юньхэ, создать новую копию из половины пилюли не составило труда. А чтобы к нужному моменту змеехвост восстановил тело Чан И, тритон, посвященный во все детали изощренного плана, погрузился в глубокий сон.

Однако, пробудившись и увидев ужасные раны на теле любимой, он почти растерялся, а когда девушка прыгнула в кипящую лаву, едва не сошел с ума от страха… Только сейчас, сжимая в объятиях живую Цзи Юньхэ, прикасаясь к ней, вдыхая ее запах и слыша дорогой сердцу голос, он постепенно пришел в себя.

– Все плохое теперь позади, Чан И. – И Цзи Юньхэ нежно похлопала тритона по спине.

Все кончилось. Тысячи марионеток принцессы Шуньдэ рассыпались в прах и разлетелись по ветру. Мастера и демоны, которые сообща обороняли границу, позабыли о вековой вражде, обнимались и ликовали. О Ло Цзиньсан позаботились военные медики, ее жизни больше ничто не угрожало.

Все действительно кончилось. Линь Хаоцин и Цзи Нин получили сообщение от демона, который спешил известить жителей плоскогорья о том, что бои на границе прекратились и повсюду воцарился мир. Выжившие в битве возвращались обратно в город.

Чан И отпустил Цзи Юньхэ и сказал:

– Пойдем. Устроим праздничный ужин.

Девушка лукаво улыбнулась:

– Я долго сидела, ноги совсем затекли. Отнеси меня на спине.

Не говоря ни слова, Чан И присел на корточки и помог Цзи Юньхэ усесться на своей спине.

– Снаружи полно людей… – попытался остановить его Цзи Нин.

– Пусть смотрят, – ответил тритон и шагнул через порог.

За дверью он услышал радостные крики. Север ликовал и праздновал победу. Никогда прежде суровые лица северян не озарял подобный восторг. Тритон и Цзи Юньхэ невольно заулыбались. В этот миг налетел свежий ветерок, небо вспыхнуло синевой, а белые облака засверкали, как снег.

Чан И ушел в отставку и передал все дела Кунмину. Рана Ло Цзиньсан почти зажила, но девушка пока не вставала с постели, поэтому монах и так разрывался между заботой о раненой и государственными делами. У него голова шла кругом, Кунмин почти с ног валился, однако строптивый тритон заявил, что с него хватит и пора пожить в свое удовольствие. Уговоров не было. Призывов передумать тоже.

Он просто забрал Цзи Юньхэ и ушел, нимало не заботясь о чувствах монаха. Кунмин едва не задохнулся от злости. К счастью, пусть дел на севере было невпроворот, в целом все обстояло благополучно. Тритон это понимал, поэтому с чистой совестью помахал северянам рукой и отбыл в неизвестном направлении.

Цзи Юньхэ в прошлом мечтала долететь на мече до края земли. Чан И решил воплотить ее мечты в жизнь. Они полетели на юг и наконец увидели море.

Близилось время заката.

– Слушай, большехвостая рыба… – начала Цзи Юньхэ, посмотрела на волны, омывавшие берег, а потом вдруг перевела взгляд на Чан И. – Раз ты вернул себе прежнюю силу, значит, твой хвост…

Чан И не заговаривал об этом с тех пор, как они покинули плоскогорье. Тритон действительно обрел прежнюю силу, но он так и не решился проверить, сможет ли вернуть себе хвост. Чан И намеренно избегал этой темы, опасаясь, что неудача расстроит Цзи Юньхэ. Сам он готов был смириться с бесповоротной потерей хвоста. Но Цзи Юньхэ сама вспомнила об этом. Тритон помолчал.

– Я попробую, – ответил он.

Чан И снял верхнюю одежду и положил ее рядом с Цзи Юньхэ. Девушка пристально на него посмотрела:

– Может, стоит снять и штаны?

Чан И смущенно огляделся. На берегу не было ни души, однако тритон так привык к своей паре ног, что предложение снять штаны застигло его врасплох.

– Я сначала войду в море.

Он шагнул к кромке воды. Волны вздымались и опадали, тритон медленно шел вперед, постепенно погружаясь в воду. Цзи Юньхэ с надеждой и нетерпением тоже приблизилась к воде. Набегавшие на берег волны намочили ее подол.

Прибой не утихал, море вдали неспеша колыхалось. Долгое время ничего не происходило, а тритон бесследно исчез, словно канул на дно. Цзи Юньхэ же по-прежнему стояла на берегу, отбрасывая длинную тень в лучах заходящего солнца. Внезапно поодаль послышался громкий всплеск, и она распахнула глаза.

Из моря взметнулся огромный рыбий хвост, блики волн и сияние великолепной чешуи отразились в черных зрачках Цзи Юньхэ. Ее губы изогнулись в улыбке. Никогда прежде синее море не шептало так ласково, а ветер не дарил столько неги.

Измерения длины и веса в Древнем Китае

ЦУНЬ (кит. ?) – мера длины, примерно равна 3,33 см.

ФЭНЬ (кит. ?) – мера длины, равная 1/10 части цуня. Три фэня примерно равны 1 см.