Чтение онлайн

– Спасибо! – Я скидываю рюкзак: «Вот и приехал…» Оглядываюсь – весь двор за штакетником в тюльпанах, маках и цветущих, гудящих пчёлами кустах сирени… В Москве только снег стаял. Чума… Сажусь на краешек скамейки, ставлю на землю рюкзак, достаю подарки: Облаку – сладкой ваты; Шерстяной Собаке – новые спицы и зефир для щенков; Мухе – последнюю партитуру оперы «Травиата»; Пони – сладкой соломки; Вороне – банку клубничного варенья; Алке – новый алый платок на чалму; Григорию Даниловичу – «The New Times» и «Правду»… – интересуется; Дереву – новые фенечки, а Мишке с Варварой, схожу на погост, положу пару жерделей со старого абрикоса над их скамейкой, может, там, где они, такие и не растут…

Передохну чуток, отопру калитку, мы вытащим из саманной кухни под навес старой беседки столы, стулья, рассядемся и будем ждать, когда засвистит чайник, и наперебой рассказывать, кричать и размахивать руками. Под ногами у нас будут крутиться невесть откуда набежавшие кошки, три ежа и две соседские собаки: Найда, вредная Аликова такса, и Чёрный, кобель соседки Лиды, медсестры.

– Сань, ты, что ли?!. – кричит Лида из-за штакетника. – Вот и молодец, заждались… На-ка, угостись, – и протягивает мне миску с горячей картошкой.

– Спасибо! – я осторожно переношу миску через забор. Рассыпчатые картофелины пересыпаны укропом и политы густым ароматным подсолнечным маслом. – Вкуснющая… – улыбаюсь я.

– Вот и ешь! – смеётся Лида. – С приездом! Обустроишься – заходи!

Курица как курица.

Не то чтобы толстая, но и не худышка.

Копошливая.

Жила Курица в станице на птичьем дворе у Алки Гунтарь. Ковырялась в навозе, кудахтала, несла яйца.

Но вдруг почудилось Курице, что её окликнули.

С неба.

И крик был странный такой: нежный, пронзительный и скрипучий. Разом.

«Печальный и счастливый… – подумала Курица. – И пахнет морем…»

Хотя что такое море, Курица не знала.

Курица задрала голову в небо и увидела божественной красоты птицу.

Птица смотрела на Курицу.

И Курица смотрела на птицу.

Птица пласталась по воздуху, и казалось, даже не шевелит крыльями, а просто плывёт по небу.

– Ты кто? – спросила Курица.

– Чайка, – сказала чайка.

«Какая она красивая… – вздохнула Курица. – Как сон…»

Потом птица резко вскрикнула, взмахнула сильными крыльями и… исчезла.

«Она меня позвала?..» – таращилась в пустое небо Курица.

– Я сейчас… – закудахтала Курица, бестолково забила крыльями, понеслась следом, и со всего маха врезалась в забор, и упала как мёртвая. – Может, и приснилось всё?.. – трясла головой Курица. Вскочила, обтрусилась и стала клевать вместе со всеми. Но птица так и парила перед глазами. И опять почудилось Курице: её окликнули с неба.

Курица задрала голову.

В небе никого не было.

И пока другие куры клевали, кудахтали, гребли лапами, Курица то ходила с задранной в небо башкой, то вдруг распластывала крылья, вытягивала гусем шею, подпрыгивала… И, как кулёк с тряпьём, плюхалась в пыль. Снова и снова.

– Данилыч, – крикнула Алка мужу, – чего это с нашей курицей? Не несётся, прыгает как чумовая. Совсем ополоумела. Отощала, вон и бок в крови… Наверно, травы дурной наелась или ещё что… Того и гляди, до смерти убьётся. Может, в суп, пока не издохла?..

– А… – отмахнулся Григорий Данилыч. – Бог с ней. – И пошёл на свою вечную скамейку у палисадника под абрикосом. – Перекурю в тенёчке.

А тут к ним во двор зашла соседская собака, Матрос.

Собака Матрос уставилась и долго смотрела на Курицу.

– Курица, ты странная… – Собака подошла ближе. – Может, заболела?

– Не знаю, – сказала Курица. – Вот, погляди. – Курица подпрыгнула, очумело забила крыльями и шлёпнулась в пыль. – Я летаю?

– Летаешь, – сказала Собака, – только недолго…

– Смотри, а теперь… – Курица растопырила крылья и, пыля, побежала к штакетнику Вовки Курыся, шмякнулась об изгородь, помчалась обратно и замерла перед Матросом. – Я похожа на чайку?

– Похожа, – сказала Собака. – Тогда я буду звать тебя Чайкой.

– Зови… – кивнула Курица.

– Чайка, а можно я тебе расскажу про Лошадь? – спросил Матрос.

– Расскажи, – кивнула Курица.

– Помнишь, в станицу летом приезжал цирк шапито? И однажды я просунул голову под полог шатра и увидел божественной красоты Лошадь. Лошадь скакала вокруг арены под музыку, сверкающая, в серебряной уздечке. Я сразу влюбился в Лошадь, – вздохнул Матрос.

– Влюбился… – вздохнула Курица.

– Меня прогнали, но я стал бегать туда каждый день и часами сидел перед загоном у циркового шатра, куда приводили Лошадь после представления, и любовался ею… Но Лошадь не обращала на меня внимания. Она всё время смотрела на жонглёра, которого звали Джордж.

– Джордж… – вздохнула Курица.

– Ну да, Джордж! – Матрос лёг. – На самом деле Вася, толстый такой. Вася кидал в воздух всё что попало, ловил и кувыркался! И тогда я решил научиться жонглировать своими мисками и ходить на передних лапах. Но когда я научился и пришёл к цирку, цирка не было. Он съехал: от балагана остались одни колышки и вытоптанный пятачок на траве, где паслась моя Лошадь. И ещё остался её запах. Я долго ходил туда и ложился на это место, пока оно не перестало пахнуть Лошадью. Зато теперь, когда мне грустно, я хожу на передних лапах, и мне становится легче.

– Легче… – вздохнула Курица.

– А весной, – Собака улыбнулась, – я верю, цирк вернётся. Я буду много тренироваться. И, когда Лошадь меня увидит, она всё поймёт и уговорит директора цирка, и меня возьмут в труппу. И мы вместе с Лошадью будем выполнять этот прекрасный цирковой номер: она бегает по кругу, а я стою на её спине на передних лапах! И все увидят, что это самая красивая пара в мире.

– Самая красивая… – вздохнула Курица посмотрела на небо. – Как чайка…