Чтение онлайн

Все приходят на притонение. Потому и она пришла. И совсем не из-за Солвала. Она на него даже краешком глаза не посмотрит. Рыбы пляшут в мотне. Пляской рыб она любуется. Брызги радужные летят. В них она купается… Хороша вода — когда солнце светит! Хороша жизнь — когда кто-то смотрит…

А вечером, когда июльский зной уляжется теплым туманом на травы, когда небо укроется синей шалью с едва заметными кистями-звездами, когда невод усталый уснет на вешалах, они случайно встречаются у молчаливой воды. Она шла по воду, он — за рыбой. Вкусна селедка, нежна. Но не жаждал Солвал…

— Как твое имя? —

Спросил ее вдруг. И вот

Ждет его сердце, как дверь,

Ну, когда ж ее имя войдет?!

Растет вечерний туман,

И солнце поднимается,

Тьму разрушая и грея…

Шепни свое имя,

Шепни свое имя скорее…

Три слова произнес он. Три простых и ясных слова. Но прозвучали они в синей тишине как начало песни, сказки, легенды… Песня росла в его душе. Но мог ли он, заколдованный какой-то тайной силой, выплеснуть ее? Он смог спросить лишь ее имя.

— Оринэ! — сказала она, взглянув лукаво на него. Сказала так, как будто подарила волшебный ключик к своей волшебной тайне.

Закачались ведра на коромысле, звонкие косы ее зазвенели, и на росистой траве остались лишь следы от босых девичьих ног.

Солвал знал ее. Еще тогда, когда он в первый раз с отцом приезжал сюда рыбачить, он знал ее имя. Но тогда она не хотела с ним играть. У нее была лисица. Живая, настоящая лисица с пушистым рыжим хвостом и с хитрющими глазами. Она играла с лисицей. А еще она играла с уткой. Утка плавала в речке, как дикая. А произнесет она какое-то слово — та плывет в свой домик, сколоченный из досок, стоявший на берегу у травы.

Она была тогда дерзкой девчонкой. Лишь со зверьми играла. И имя могла иметь другое…

Теперь она иная. Нет у нее ни утки, ни лисицы. Зато глаза — спелые смородины, грудь высокая, косы до пят… Это по ней он тосковал, когда пел:

Я ищу, я ищу, я ищу,

А найду ли — не знаю.

Шапку ниже на лоб опущу —

Против ветра шагаю.

Против ветра шагаю. Гребу

Против волн и теченья.

Ты мою перестроишь судьбу,

Ты мне дашь облегченье.

Я на месяц смотрю золотой

И на солнце слепое,

Не в аду ты живешь, под землей,

Не в раю, над землею!

Ты живешь среди белых снегов,

На руках — рукавицы.

Средь охотников иль рыбаков,

Русских или мансийцев.

Нет! Она жила не на небе. В рай такую бы не пустили. Слишком молода: шестнадцать лет.

И в темное царство ее пока не за что. Она живет на земле. В маленькой деревушке Квайк-я. Там всего шесть домиков. Стоят они на красивом таежном мысу. Издали их сразу не увидишь. Они притаились в тени могучих богатырей-кедров, над кудрявыми головами которых лишь несколько елей взметнули к небу свои острые пики. Меж домами — светлые зеленые полянки с мягкой, пушистой травой. Двери домов распахнуты к речке, которая струится совсем рядом. Двери домов распахнуты к речке, потому что по ней лишь приезжают гости. Двери домов распахнуты к речке, потому что по ней лишь приходят вести.

Двери домов распахнуты к речке, потому что лишь она дарит людям жизнь. В ней, темноводной Сосьве, разлившейся широко-широко, гуляет золотая рыбка — сосьвинская селедка. Не всюду ее поймаешь, воды много. Не всюду ее поймаешь, не всякий берег она любит. А этот песчаный берег она облюбовала давно. Сколько помнят себя манси — столько и ловят ее здесь.

Когда отшумят белые ночи белыми черемушьими метелями и вода, разлившаяся серебряными блюдцами в заливных луках-сорах, пойдет на убыль, к песчаному берегу подойдут первые косяки селедки. К тому времени подъедут рыбаки из других деревень. Они объединяются в артели из четырех-пяти человек и рыбачат одним неводом. Ловят они сосьвинскую селедку. Это самая нежная, самая вкусная рыбка всего Севера. Разве с ней сравнится великий осетр или серебряная богиня Оби — нельма!

Нет! Сосьвинская селедка несравненна! Потому-то и рыбаки сговариваются друг с другом, достают невод, просят разрешение у хозяина песка рыбачить. Жителям этой деревни, их роду принадлежит это богатое угодье, но с того соленого года, когда люди от голода умирали, настоящим хозяином стал Яныг-пуки. Он жителям этой деревни одолжил немного муки и соли, но выпросил себе право распоряжаться, кому ловить рыбу, а кому нет. С той поры уже не всякий может отведать и заготовить впрок золотой рыбки.

В этом году жителям деревни Хомрат-павыл посчастливилось: Яныг-пуки по-родственному разрешил ловить селедку с условием, что половину добытого отдадут ему. Он был нынче на редкость щедрым: одолжил даже мережи.

Повезло и Солвалу: он ощущал не только радость удачного промысла, но и своими глазами видел каждый день ее, а в короткие мгновения рыбацкого сна она к нему являлась богиней. И в душе его зрела песня-сказка, песня-легенда:

Мне снится русая богиня,

Ее глаза, как ручейки,

Струятся в памяти, но имя

Не вспомнить: сны, знать, коротки.

Она не та, что из легенды,

Не та, что средь лесов живет

И сполохи, как будто ленты,

На волосы свои кладет.

Вся в соболях, в шелках. Сережкой

Ей служит ранняя луна.

В избушке на лосиной ножке

Который век совсем одна.

Но ни один смельчак

Пока к ней не пришел: пути темны,

И нравы дикие, как вьюга,

Все в шубу тайн облачены.

И беспокойные поверья

Как те леса…

Но я иду

К богине-идолу.

Деревья

Шумят, как птицы на лету.

И вот она! Пред нею низко

Склоняюсь, опускаюсь в мох.

Но даже камень обелиска

Теплей ее спокойных ног.

Как страшно мне! Хочу скорее

Прервать немое забытье.

Ее я лаской не согрею,

И сказкой не согреть ее.

…………………………………………

Мне снится русая богиня.

(Я в сон по сердце погружай.

И он сбывается уж ныне:

Наверное, то вещий сон!)

Она зовет меня: смелее!

И приближается ко мне.

Я, словно ветка, пламенею

На обжигающем огне.

Я напрягаюсь, замираю,

В душе моей — и свет, и грусть.

И наконец-то я сгораю

И человеком становлюсь.

Но человеком он чувствовал себя лишь в снах. Как появлялось солнце и рыбаки шли на берег опять закидывать невод, он терял свое могущество.

Без тебя мне плохо.

Хорошо — с тобою.

Как олень без меха,

Ничего не стою.

Без тебя и лыжи

Не идут по снегу,

И олень обижен

И не годен к бегу.

Без тебя не слышно

Песенки тумрана[20].

Появись, чтоб вышло

Солнце из тумана,