Чтение онлайн

Стемнело столь стремительно, что Арно почувствовал себя щенком, которого сунули в мешок. Обогнавшие беглецов тучи всесокрушающим стадом валили к Ворслунне, прямо над головой пласталось нечто тяжеленное и кудлатое, но с пути проклятого столба убраться вроде бы удалось, потому что теперь ревело сбоку и впереди, и рев этот пожрал все остальные звуки. Может, копыта и грохали оземь, может, где-то еще палили из пушек, а где-то кричали обезумевшие люди и лошади — буря лишала добычу голоса. Кажется, помчавшийся еще быстрей Кан кого-то сбил, потом они перелетели через брошенные орудия, тоже непонятно чьи...

Скачка сквозь гремящую и при этом глухую тьму оборвалась так резко, что Арно лишь чудом не перелетел через голову коня. Кан развернулся крупом к вдруг поменявшемуся ветру и опустил морду к земле. Все, теперь не сдвинешь, и не надо. Стараясь не рехнуться от даже не страха — ужаса, теньент припал к шее мориска, обхватив ее обеими руками, и тут опередивший их гул перешел в рычанье, даже не рычанье... Так, только не в пример тише, ревет вода на порогах Доннерштрааль.

Чтобы оценить опасность, нужно хоть какое-то время, а ужас не может расти до бесконечности. Когда с бывшего неба сплошной стеной хлынул ливень, а неизвестно откуда взявшаяся волна ударила Кана по ногам, Арно лишь сильней прижался к коню. Упадет — конец обоим, но мориск выдержал, а вторая волна вышла слабей первой. И все равно вода прибывала, и прибывала быстро. Неужели разлилась Эйвис? Нет, не успела бы!

Стало немного светлее, сквозь плеск и шум прорвался захлебывающийся крик. Кто-то погибал, и сделать ничего было нельзя.

— Придется выбираться, — сказал теньент себе и Кану. — Ты ведь у нас умница... Давай...

Мориск с трудом переступил ногами. Вода водой, но конь начинал вязнуть — грязь уже доходила ему до бабок. Этот подлый луг не стал продолжением приречного болота только из-за отсутствия воды, теперь ее хватало.

— Нечего нам тут делать! — решил Арно. — Идем.

Стоявший понурив голову Кан с почти человеческим вздохом повел боками и не сдвинулся с места. Что от него требуется, он понял, но прямо сейчас?!

— Надо, — одними губами приказал теньент, высылая коня туда, где в струях не перестававшего хлестать дождя проступала темная туша кургана. — Надо... Ты ведь не хочешь...

Ржанье рванувшегося изо всех сил мориска слилось с ревом очередного вихря. Кляча твоя несусветная, ну сколько же можно?!

2

Жермон смотрел в сухой колодец, и стенки его были ураганом. Бешено несущиеся по кругу тучи, вместо воды — круглое окошко, и в нем желто-зеленое сукно, на которое кто-то бросил пригоршню серого мака...

— Герман!

Ариго до боли сжал подзорную трубу, и наваждение сгинуло. Они с Ойгеном стояли все на том же бугре под рвущимися с флагштоков знаменами, и бергер запрокидывал голову, унимая идущую носом кровь.

— Если б... мы были на солнце, — прохрипел он сквозь свист ветра и еще какой-то шум, — я бы сказал... что у тебя удар.

— А у тебя... что?

— Не имею представления... — Барон величественно шмыгнул носом. — Нам с тобой... очень сильно повезло... Это крайне странно...

Странно... Жермон поморщился и попытался сосредоточиться. Голова была пуста, будто рассохшаяся бочка, и при этом умудрялась разламываться от боли. Генерал понимал, где он и с кем. Бой проигран, левый фланг расстроен, да что там, почти уничтожен... Командовать, по сути, некем — в таком бою каждый сам себе генерал. Бергеры, вальдзейцы, «спруты» кто где мог и кто как умел вырывали для армии секунды и минуты. Сдаваться никто не собирался, как и бежать... Они с Райнштайнером готовились к рукопашной, и «гуси» подтянули артиллерию. Свой приказ — отвести лошадей за пригорок — Ариго помнил отлично, дальнейшее скрывала яростно клубящаяся туча. Возникнув из ничего, она перешла реку и под грохот грома породила смерч. То сужаясь и поднимаясь к небу, то опускаясь и раздаваясь вширь, он гигантским плугом взрезал луговину, круша, калеча и расшвыривая все, что оказывалось на его пути...

Им с Ойгеном повезло. Черный воющий столб обогнул бугор с флагами, у которых остались лишь два генерала. Рехнувшийся Ариго и успевший согнать свитских вниз Райнштайнер. Смерч походя швырнул в них сорванной с лафета пушкой, та не долетела и, не удержавшись на склоне, скатилась вниз. Летящая пушка... Бред.

Что-то свистнуло у виска. Не пуля, пули свистят иначе, и не картечь... Новый вихрь вырастает из туч, впиваясь во взбаламученную реку. Неужели еще не конец?

— Ойген, надо идти... Искать...

— Нет.

— Ойген, но ведь должны мы хоть что-то...

— Нет, Герман, нет!

К ногам падает нечто ярко-зеленое. Яблоко... Леворукий, откуда здесь яблоки?!

3

«Главное — самообладание, — твердил Эмиль, — иначе конь решит: «А-а-а! Ты сам боишься! Значит, видишь опасность, которую не вижу я!», потеряет голову, и что ты с ним, таким, станешь делать?» «Покажи свой страх другу, начальнику, королю... женщине, наконец, но не врагу и не лошади!» Это уже Ли...

Арно не показывал.

— Я тут, — ровным голосом как заведенный твердил теньент, оглаживая пробивающегося сквозь воющий мокрый кошмар мориска, — все хорошо... мы выберемся... я с тобой... уже скоро... Ты только держись...

Кан держался, а вокруг хлестали потоки мутной воды. Со всех сторон. Арно дал мориску вытянуть шею и прихватил прядь гривы, больше он сделать не мог ничего.

— Все в порядке... Мы сейчас выберемся... Все в порядке...

Ливень стал просто дождем, ветер никуда не делся, но это уже можно было бы терпеть, не вообрази себя луг Ренквахой. Сверху вода, под ней — грязь, и ведь будет раскисать и раскисать.

Из мути вынырнуло перекошенное лицо и пропало. Совсем рядом... Кто-то пытается выпрямиться и снова падает в грязь. Леворукий бы побрал эту глину. Жрать она хочет, что ли?

Кану по колено, а человеку? Арно сам не понял, как ухватил упавшего за шиворот, в плече что-то хрустнуло... Тьфу ты, еще сам навернешься. Нет, удержался и удержал! Полуутопленник с трудом выпрямился. Хорош...

— Держись за стремя! — приходится орать в странно чистое среди бурой грязи ухо.

Бедолага хрипит и кашляет, но соображает. В стремя, во всяком случае, вцепляется намертво.

Двух всадников борющийся сразу с ветром и грязью конь не выдержит. Даже Кан.

— Все хорошо... Правда все хорошо... Еще немного... Вот он, курган... Рядом...

Проклятая вода, и откуда только взялась, хлещет навстречу, растекаясь по склону, но надо лезть. Ничего не поделаешь, надо, внизу, в глиняной каше, им конец. Грязь еще хуже воды. В грязи конь вязнет, начинает дергаться, выбивается из сил.

— Еще немного...

Еще десяток шагов... Течение становится сильнее, но и земля под ногами идет вверх. Только бы не упал Кан.