Чтение онлайн

— Ну вот, господин лейтенант! — как-то слишком лихо и хрипло рявкнул Йозев. — Разрешите доложить, приказ выполнен... В лучшем виде.

Приказ? Не приказывал он ничего, только просил... Там, в Метхенберг, когда пришел к деду Зеппа, только пришел. Дальше они сами...

— А я все гадал, ты или нет, — тихо сказал Олаф. — Не спрашивал, глупо вышло бы, если не ты.

— Это я. — Руппи таки протолкнул проклятый комок сквозь ставшее узким горло. — Господин адмирал цур зее, нужно пройти еще немного, до лодки, и все будет хорошо.

Глава 6

Талиг. Оллария

Дриксен. Эйнрехт

400 год К.С. 3-й день Летних Волн

1

Карваль нечасто появлялся во дворце, особенно днем. Маленький генерал предпочитал докладывать об исполненном, а чем займется утром, знал самое малое с вечера. И все же возник на пороге, едва отзвонило одиннадцать. Мевен, с которым Робер прикидывал, как половчей избавиться от ненужной челяди и еще менее нужных дам и девиц, удивленно присвистнул. Он дважды приглашал Карваля присоединиться к совещанию, а заодно перекусить, но Никола сослался на загодя данное Халлорану обещание и вроде бы уехал.

— Халлоран начал поститься? — усмехнулся виконт, но, столкнувшись с хмурым взглядом, как-то подобрался. — Гадость? Какая и где?

— Монсеньор, — Карваль смотрел на Робера, — я позавчера докладывал, что барсинцы волнуются прежде всего потому, что трусят. Мы вешаем пойманных с поличным, но горожане поверили в то, что будет порядок, и теперь идут с жалобами. Я собираюсь дать им ход, ублюдки об этом догадываются.

— Само собой, но из-за этого ты бы не примчался.

— Монсеньор, то, о чем я говорю, имеет прямое отношение к сегодняшней неприятности. Прошу меня выслушать. Позавчера я распорядился повесить убийц портного, заступившегося за жену, сама она успела убежать. Женщина искала убийц три месяца. Монсеньор, она любила мужа, и она из Пуэна...

— Выяснилось, что вдова ошиблась?

— Нет, все сошлось. Даже шрам от ножниц у одного мерзавца — портной схватился за ножницы...

— Тогда в чем дело?

— Рано утром объявилась еще одна вдова со своей матерью. Они обвиняют троих людей Халлорана. Полковник отказывается их выдать. Я как раз оказался там и допросил обвиняемых — это не ызарги.

— Но женщины настаивают?

— Да, Монсеньор, только младшая не в себе, а старшая... Ей все равно, кого вздернут, лишь бы на нем был мундир. К сожалению, горожане верят вдове, и не только верят.

— Что они делают?

— Пока ничего. Человек сорок во главе со старухой не придумали ничего лучшего, чем отправиться к казармам, куда их не пустили. Там же болтаются и барсинцы, им это нравится, но пока они молчат.

— Проклятье... Мне казалось, город в порядке.

— Мне тоже, но старуха со вчерашнего вечера заводит соседей, а люди слишком долго молчали и боялись. Теперь они не успокоятся, пока не добьются своего или пока их не поставят на место.

— То есть пока не вздернут нас с вами или пока мы не начнем стрелять?

— Я прошу разрешения поднять людей Пуэна. Ваш дом и особняк Капуйль-Гизайлей под охрану уже взяты. В Ноху я тоже сообщил.

— Хорошо. Пусть седлают Дракко.

— Монсеньор, не думаю, что...

— Когда они кого-нибудь вздернут, их будет не унять. Вспомните Маранов.

2

Лодки за полузасохшей ивой не было, как не было и определенного в лодочники Умника Ганса. Руппи пробежался взглядом и по противоположному берегу, и по самой речушке — нет, не видно. Закатным тварям забытых плащей явно не хватило, и они проглотили перевозчика. С потрохами, лодкой и веслами. Лейтенант покосился на спутников: Йозев с Грольше выглядели нерадостно, адмирал был спокоен — ни вопросов, ни советов.

— Я посмотрю, — как можно беспечней сказал Руппи. — Вы тут подождите... В тени.

— Угу, — ответил за всех Грольше. — Пошли.

Вдвоем спустились к самой воде — тина и копошащиеся в ней кряквы хранили молчание, но тревоги ничто не внушало. И никаких следов Ганса. Вообще никаких следов.

— Хватать наших орлов не с чего, — растерянно пробормотал абордажник. — Может, с лодкой чего не так...

— Пешком бы дошел, времени хватало. Будем лодку искать или подождем? Тут лучше не рассиживаться.

— Он далеко не уйдет... Торстенова сила! Рыжий! Сигналит, и, похоже, не нам.

Точно! На той стороне, полусотней шагов выше по течению, из кустов к самой воде вылез Зюсс, которому следовало караулить повозку. Яростно жестикулируя, он махал шапкой в сторону ивы. Тот, кому эти пляски предназначались, явно находился напротив Рыжего. На этом берегу!

— Ганс выше! — догадался Грольше. — И за какими кошками он туда поперся?

Этого Руппи не знал. Зюсс не выдержал, и над сонной Лягушкой пронесся прямо-таки разбойничий свист, после чего пляска возобновилась с новой силой.

— Я за нашими.

— Хорошо.

Лодка показалась через год, то есть через пару минут. Ганс изо всех сил налегал на весла, напоминая мирного эйнрехтца разве что щеголеватой курткой.

— Фух, ошибся... Я ж не думал... — не переведя духа, принялся объясняться «лодочник». — А там — ну точно такое же...

— Торстенова сила, заткнись, некогда! Господин адмирал, дозвольте...

— Я не настолько ослаб, — второй раз за день подал голос Олаф, — не задержу.

Не задержал. Руппи с Гансом сели на весла. Посудинка быстро двинулась наискось к левому берегу. Пустому — Рыжего уже не было: надо полагать, побежал к повозке. Руппи равнодушно ворочал веслами, будто в самом деле стал перевозчиком. Мысли, страхи, даже злость как языком слизнуло. Поднимавшаяся от воды серебристая дымка затягивала берега заодно с памятью. В этот город незачем возвращаться, они ничего не оставляют и ничего не забирают. Просто уходят туда, где поют волны и пляшут ветра. Прийти с берега и вернуться на берег, не отдав жадным площадям то, что им не принадлежит, — это правильно. Стоячая вода гниет, и ты гниешь вместе с ней, а думаешь, что засыпаешь. Спать можно только в море, оно разбудит, когда нужно, оно убьет, кого нужно, оно найдет, что нужно, и унесет любую грязь. Верь морю, верь живой воде, не спи...

— Видите? Вона... — Ганс мотал головой, не прекращая грести. — Такая же стенка! И покрашено так же. А у бережка — дерево... Полудохлое... Вот и спутал! Мы же с воды не глядели... На берегу постояли, и то наверху!

Спутать и впрямь было немудрено. Мало ли умирающих ив, а сараи вдоль Лягушки похожи. Это особняки на Речной каждый со своим вывертом, даже если гербов не видно.

— Виноват я, — четко сказал Руппи. — Вывел на место, куда надо пригнать лодку, и решил, что достаточно. Не догадался посмотреть с воды.

— Вот! — воспрянул Ганс. — Говорю же... Дерево...

— Именно что дерево! Цельный пень... С глазами! — Канмахер скривился, будто молоко в пивной кружке обнаружил. Скисшее. — Умник он у нас... Тьфу!

Бедный Ганс аж сбился с ритма. Лодка вильнула. Йозев пробурчал под нос что-то зубодробительное, зато пристали точно в заранее присмотренном местечке. Будто нарисованные ивы картинно полоскались в зеленой воде, укрывая крохотную заводь от чужих глаз. Несло гнилью, гудело комарье.

— Торстенова сила, хоть здесь порядок. О, Рыжий!