Чтение онлайн

– Раз надо - значит надо. Сел и поехал. На посту ГАИ меня остановили.

– Ну и как... Арестовали?

– Да нет, постояли, поболтали, покурили. Они еще и проводили меня на машинах потом.

Позднее мы узнали, что там были у него знакомые ребята, но в любом случае он об этом не думал, ведь его ждали с бензином. И он его привез.

Нам даже выдали рабочую форму. Не летную, но все-таки рабочую. Лично у меня еще где-то валяется ватная телогрейка и ватные штаны для зимы. Рыцарев вышел на руководство СибВО и ему дали списанные танковые "робы". Я помню, как на аэродром заехала черная генеральская "Волга", и из нее действительно вышел генерал. Как потом выяснилось, это был командующий ВВС СибВО генерал Сафоненко. Увидев Рыцарева, он обрадовался, как ребенок. Под моросящим дождем мы с гордостью выполняли показательные полеты. Помню, как товарищ генерал задавал мне вопросы, когда я возился около своего планера, закрепленного за мной.

И все-таки рожденный летать ползать не умеет. Не знаю почему, но кто-то стал "перекрывать кислород" Валерию Михайловичу. Его стали частенько отстранять от полетов. Представьте себе такое для человека, который небо воспринимает как допинг. Он частенько стал возвращаться с аэродрома выпивший.

Вдруг он заболел и на месяц попал в больницу. А через месяц он умер. Вскрытие показало, что смерть произошла из-за цирроза печени следствие механического воздействия. Другими словами, ему ударили по печени. Друзья потом вспомнили, что он однажды обмолвился, что по пути с аэродрома в Бердске к нему привязался патруль, что называется, на ровном месте. Он им в сердцах что-то не очень вежливо ответил, и его ударили по животу.

...Около гроба в Институте теоретической и прикладной механики СО АН СССР стояли только мы, пацаны. Вокруг говорили: "Пусть около гроба стоят мальчишки, он им всю душу отдал".

Готовя этот рассказ, я спросил у Сергея Дубинина, который сидел напротив меня со скобой в поломанном позвоночнике после неудачной посадки во время полета по заданию МЧС (слава Богу, вырвался из пасти клыкастой!):

– Сергей, охарактеризуй Рыцарева одним словом.

– Бессилие и сила.

– ?!!....

– Бессилие защитить себя и громадная Сила, что бы помочь другим.

Такой же вопрос я задал Андрею Савиных. Он чудом остался жив (тоже вырвался) после столкновения с Сергеем Ковалем, который после этого спасал планер, но не спас самого себя.

– Одним словом не могу. Двумя могу.

– Давай двумя.

– ... Светлый человек.... Вообще, он остался у меня в памяти как веселый простой человек, с рыжей бородой, с рыжей шевелюрой, с вечной улыбкой на лице и постоянно с бычком "Беломора".

Когда люди шли за гробом Рыцарева, над людской толпой висела только одна фраза:

"Второго такого человека в Академгородке нет."

Согласен.

ТИХОМИРОВ.

Восьмидесятые годы развитого социализма. Все по блату (блат - в переводе с немецкого - "бумажка", "справка", это порождение не воров, а нашей Великой революции). И я с одноклассником, по блату, попал в секцию карате, что тогда было самым последним писком моды. Первую встречу с Сенсеем я не помню. Отложилось только одно - глаза, темно-синие и пронзительные, смотрящие сквозь тебя. Практически холодные. Больше никаких эмоций. Андрей Георгиевич знал, какие знания и кому можно давать, а кому нельзя. После прошедших лет я понял, что он был настоящим олицетворением Восточного Гуру. С него можно было снимать скульптуру, художественные фильмы. Образ сам воплощал себя, образ был своим воплощением. Это не голые слова. Сергей Филипенко, профессиональный художник, первый это заметил.

– Ты посмотри, у него идеальная фигура, плечи как у Столоне (правда, о Столоне мы тогда еще не знали, но сравнение точное), с него можно рисовать картины. А глаза какие! Большие, выразительные и проницательные.

Тренировки проходили по непредсказуемому закону, открывая всегда что-то новое. Сенсей мог нас собрать всех около себя, усадить в позу За-за (сидя на татами, ноги под себя, руки сжаты в кулаки и лежат на коленях) и два часа спрашивать нас о смысле жизни, о тех свойствах, которые получаем мы, владея этими знаниями.

– Я хочу, что бы Вы уяснили одну мысль - у Вас в руках теперь до конца жизни есть "пистолет", который никто и никогда у Вас не сможет отобрать, пока Вы живы. Помните об этом всегда, но всегда забывайте его применить. Одно ваше движение, неосознанное в непредвиденной экстренной ситуации, может привести к смерти человека, и неважно, заслуживает этого тот человек, или нет.

Часто он нам давал специальные виды дыхания, о которых я не могу ничего сказать дополнительно. Почему - несколько позже.

Однажды Сенсей приказал выучить стихотворение японских авторов. Я просидел целый день в библиотеке, и в итоге нашел красивое песне образное стихотворение о чем-то, типа "яблони в цвету, какое чудо". Кроме этого меня привлекли японские танки, стихи-трехстишия, сжатые в кулак одной мыслью-медитацией.

На тренировке Сенсей вызвал меня к себе, и я, видя, как другие в качестве наказания отжимаются по двадцать, тридцать-сорок раз, шел, уверенный в своем успехе. Когда я читал поэтический трактат о цвете яблонь, Сенсей внимательно слушал, застыв и смотря в одну точку. Его слова меня вогнали в дрожь:

– Плохие стихи. Двадцать раз отжаться.

– Сенсей, а можно еще одно?

– Рассказывай.

Я рассказал два танка. Они ему понравились и отжиматься мне не пришлось. За прошедшие годы мне приходилось со многими говорить о карате, о спорте карате, о методике и тактике тренировок. Но никто и никогда не учил японские стихи. Хотя, вообще-то не понятно, почему именно японские. Теперь, через прошедшие годы я могу сказать, что мне не понятно, чему нас учил Сенсей. Слава Богу, что этого не поняли и другие. Однажды, во время очередного философского занятия Сенсей сказал примерно следующее, дословно я не помню:

– Вы изучаете карате, но знания в Японию о данном виде единоборства пришли из Китая. В Китае этот вид борьбы называется У-шу. В Китай У-шу пришло из Индии, где это было Кун фу. Знания о Кун фу пришли из Тибета от борьбы Кэмпо. В мире есть только один храм Кэмпо, и откуда туда пришли знания, не знает никто. Но мы ДОЛЖНЫ ИЗУЧАТЬ КАРАТЕ, значит, мы и будем его изучать. Мой лучший друг, Синицкий, который живет в Москве и вы могли его видеть по центральному телевидению, был единственным из европейцев, который смог попасть в этот храм за всю его историю существования. Проучился он там год, и его выгнали оттуда. Выгнали потому, что он был там круглым отличником, а значит, он мог овладеть всеми тайнами Кэмпо. Для того, что бы Вы поняли, насколько это серьезно, я приведу один пример. В храме Кэмпо знают в совершенстве не только тактику и стратегию ведения боя, но и, кроме этого, гарантированные методы защиты. Через определенное время занятий и тренировок тело человека приобретает очень большую упругость при скоростном проникновении инородного предмета в тело человека. Другими словами, от человека отскакивает нож, брошенный в него профессиональным убийцей, и даже стрела, хотя человек не напрягает тело. Но на ощупь Вы ничего не заметите. Этого не замечают даже женщины. Так что легенда о Ахилле и Ахиллесовой пяте - не сказка и не выдумка. Достичь такие качества кожи можно двумя путями: либо с помощью специальных видов дыхания, в определенное время в течении нескольких лет, либо надо пить специальный настой трав, который надо употреблять в течение полугода в строго определенное время. Но этот рецепт знают только два человека в мире - настоятель храма и его первый помощник. Если его узнает третий человек, его находят где угодно и убивают. Благодаря этому знания остаются в чистоте и полной изоляции от внешнего мира. Храм Кэмпо испугался европейца Синицкого, который единственный смог пройти вступительные экзамены. Других вообще близко к нему не подпускают.

Однажды Сенсей внимательно смотрел на нас, слегка хмурясь. Наконец он сказал:

– Одевайте кроссовки и идите за мной.

Мы решили, что будем таскать маты, как это было недавно.

Но Сенсей спустился на первый этаж и пошел по вестибюлю к выходной двери. За дверьми - ноябрь месяц и мороз минус двадцать. Повторяю, что это было в восьмидесятом году. Я одним из первых начал заниматься и обливаться по системе Иванова, но и то это было в восемьдесят шестом году, тем более во времена перестройки. А тут - развитой социализм. Мы вышли из здания и пошли по тропинке через пустырь. Вдруг он остановился и приказал нам снять кроссовки и встать босыми ногами на снег. Мы сделали это сразу и беспрекословно. Даже сейчас это кажется странным, ведь Сенсей никогда не повышал голос, никогда не грозил ничем и не применял никаких наказаний, разве что отжимания. Став на снег, мы приняли релаксирующую позу, стоя с наклонно поднятыми руками и полу прикрытыми глазами. Я помню, что боковым зрением запомнил проходящих людей, которые прошли мимо нас буквально крадучись. Такое увидишь не часто - белый снег, и на нем, на фоне черного звездного неба в мертвой тишине стоят тридцать человек в белых, как саваны, кимоно, с босыми ногами и внешне спят, с вытянутыми вперед и вверх руками. После этого он завел нас обратно в зал и вывел из этого энергетического состояния, изредка задавая вопросы. На следующую тренировку пришли все, никто не заболел. Такое было впервые, но было воспринято всеми спокойно, словно мы это делали каждый день.