Чтение онлайн

Что Борис Пастернак после второго брака достиг высокой степени гармонии — в том сомнения нет — его стихи последних десятилетий яркое тому свидетельство. Но того же нельзя сказать о Зинаиде Пастернак. Наоборот. Второй брак странным образом обеднил ее внутренний мир. Прежде, будучи замужем за Нейгаузом, она живо интересовалась художественной жизнью и сама подавала надежды как пианистка. Во втором браке все это куда-то постепенно ушло, заброшенными оказались и книги, и рояль. Круг интересов Зинаиды Пастернак сузился до быта и шлепанья по столу засаленными картами.

Попробую дать этому феномену свое объяснение. Видимо, пока Зинаида Николаевна была замужем за Нейгаузом, присущее ее психотипу сочетание 1-й Эмоции с незаживленной и, значит, бешено честолюбивой 3-й Волей последовательно настраивало ее на художественную деятельность. Когда же она вышла замуж за Пастернака, то он своей 2-й Волей заживил ее язву по 3-й Воле, сняв тем самым честолюбивый зуд, привив свое отношение к славе (“быть знаменитым некрасиво”). Таким образом, у Зинаиды исчез дополнительный стимул к художественной деятельности, осталась лишь та потребность, что могла бы быть продиктована одной 1-й эмоцией. Однако и здесь самовыражение затруднялось близостью мужа. Так как у самого Пастернака была мощнейшая 1-я Эмоция, он невольно просто перекрывал трубным гласом своих переживаний ее, пусть тоже Первую, но более слабую Эмоцию. Что оставалось Зинаиде Пастернак? — Эксплуатируя свою 2-ю Физику, торчать на кухне, в огороде и дуться в карты.

Со стороны Зинаида Пастернак стала выглядеть существом до крайности приземленным, может быть, даже излишне приземленным. То есть, ее 2-я Физика обрела черты 1-й Физики, включая главную примету всякой Первой функции — ИЗБЫТОК. И в этом факте угадывается некая закономерность, сформулировать которую можно так: перекрытая посторонними Первая функция придает Второй функции черты Первой, включая типичные для последней избыточность, результативность, монологовость и т. д. Вообще феномен такого рода, когда при перекрытой или нереализованной Первой, ее вид обретает Вторая функция, я для себя называю “феноменом Первой без результата”, и он — одна из множества обманок, что ждут всякого исследователя на его психойогическом пути.

Из сказанного о второй семье Пастернака в целом следуют два очень важных вывода. Во-первых, при тождестве Первых функций у партнеров, одна из них перекрывает другую Во-вторых, окончательной, идеальной “системой любви” является “полное агапэ”, перекрестье по процессионным функциям с перекрестьем по результативным функциям.

Такое сочетание предоставляет обоим партнерам возможность максимальной самореализации, позволяет достичь подлинной внутренней и внешней гармонии.

Вместе с тем, непременно хочется предупредить, что жестоко ошибется тот, кто решит, оказавшись в ситуации “полного агапэ”, что его ждут не только чрезвычайно плодотворные, но и легкие отношения. Ничего подобного. Все наоборот. Среди систем человеческих отношений ничего нет тягостней “полного агапэ”. Оно требует многолетнего, почти нечеловеческого напряжения всех душевных, умственных и физических сил человека, потому что в стоящем напротив существе он не видит практически ничего, что могло бы объяснить механизм той невидимой, но непреодолимой силы, что влечет их друг к другу. В “полном агапэ” нет ничего яркого, манящего, магического, как при “эросе”, нет ничего роднящего, как при “филии”. Все чужое и почти блеклое. Поставленный в тупик совершенной чужеродностью оказавшегося рядом существа, человек при “полном агапэ” склонен считать свой роман бесовским наваждением, и постоянные попытки бегства практически непременные спутники этой системы отношений.

Горькая правда такова, что самые плодотворные человеческие взаимоотношения одновременно являются и самыми тягостными. Ничего не поделаешь, такова уж диалектика жизни.

Проблема парных отношений не из новых. Однако особую злободневность придало ей последнее время. Дело в том, что прошлое сравнительно редко сталкивалось с вопросом о совместимости пар, так как парная семья до недавнего времени была редкостью. В старину обычно под одной крышей проживало несколько поколений со всеми своими многочисленными ответвлениями, и это не могло не сказаться на атмосфере отношений. Большие семьи, семейные артели и цеха, тесные крестьянские и городские общины — все это позволяло человеку целую жизнь провести в кругу многочисленных близких и найти среди них индивидуумов с таким порядком функций, при котором компенсировались бы все изъяны брака.

Сейчас иначе. Урбанизация общества и большая экономическая самостоятельность индивидуумов все чаще оставляют супругов лицом к лицу. И далеко не все из них выдерживают такое испытание. Как тут не вспомнить гениальные в своей лапидарности строки из песенки Владимира Высоцкого:

“Тут за день так накувыркаешься;

Придешь домой — там ты сидишь…”

Исключить из жизни такого рода ситуации или, на худой конец, облегчить положение и призвана книга “Синтаксис любви”.

Персонаж одного известного романа Оскара Уальда задавался вопросом:”Сможет ли когда-нибудь психология благодаря нашим усилиям стать абсолютно точной наукой, раскрывающей малейшие побуждения, каждую сокровенную черту нашей внутренней жизни?” И мнится мне, что именно психе-йога способна дать положительный ответ на этот заданный давным давно вопрос. Конечно, не исчерпывая всей необозримой палитры психических реакций, она способна спрогнозировать систему человеческих ценностей и поведение индивидуума, а так же обозначить те стороны его психики, что он тщательно скрывает не только от окружающих, но и от самого себя.

Возможно, чтение “Синтаксиса”даст повод к беспокойству, что некоторые супруги, обнаружив задним числом все несовершенство своего брака, срочно порвут привычные узы и, определив личный порядок функций, кинутся на поиски партнера с перекрестьем по процессионным и результативным. Не согласен. Думаю, этого не произойдет, и развод в связи с книгой повальным явлением не станет. Страх перед неизвестностью, привычка к совместной жизни, общность детей и имущества — достаточный залог прочности большинства сегодняшних семей. Более того, знакомство не слишком удачливых супругов с “Синтаксисом любви”, уверен, наоборот значительно укрепит их брак, так как взаимное непонимание — главный источник семейных неурядиц. Если же супруги будут иметь представление о порядке функций у их партнеров, а вместе с ним и представление о сильных и слабых сторонах их натур, представление о том, чего следует ждать от них и чего не следует — совместная жизнь их станет несравненно легче и удобнее. Поэтому книга обращена не только в будущее, но и в настоящее, и цель ее — не только прогнозирование, но и коррекция парных отношений. Хотя хочется, конечно, надеяться, что со временем необходимость в коррекции отпадет. И любовь во всей ее полноте станет единственной формой отношений между людьми.

Напрасны будут и опасения тех, кто заподозрит в “Синтаксисе любви” губителя амурной романтики, осквернителя чистейшего, свободного от рассудочной скверны колодца, иссушителя любви. Отнюдь. По моим наблюдениям, психе-ойга оказывается абсолютно бездейственной в случае, когда сталкивается с “эндокринной любовью”, т. е. любовью, живущей только гормонами РЕА, когда взаимное притяжение обуславливается исключительно бурной работой созревшего для страсти эндокринного аппарата и никакие свойства предмета любви на выбор не влияют, кроме того, что он первым попался на глаза в момент бесконтрольного гормонального всплеска. В этом случае психе-йога, даже для посвященных в нее, напрочь утрачивает свою силу.

Кроме того, по себе могу сказать, что увлечение психе-йогой, захватывающее поначалу, образом жизни не делается. Примерять психическую типологию к себе, родным, сослуживцам, персонажам мультфильмов — интересно, забавно, пользительно, но, как все на этом свете, конечно. Вдоволь наигравшись психе-йогой, человек спокойно отправляет ее в подсознание — туда, где лежат знания, ежедневным спросом не пользующиеся. Он как прежде может зажигаться, возбуждаться, пылать, ревновать и даже заблуждаться относительно своего предмета. Иное дело, что, когда вслед взглядам, жестам, улыбкам, недомолвкам и другим, им подобным приятностям начального этапа амурных отношений обстоятельства начинают требовать дел, поступков, ответственного поведения, из глубин подсознания спасительным кругом всплывает психе-йога и ставит все по местам: аргументировано одобряя или не одобряя выбор. Очень помогает, знаю по себе. Однажды меня, уже пышущего любовным жаром, психе-йога буквально за волосы оттащила от края пропасти.

Вообще, замечательное свойство психе-йоги заключается в том, что она, не питаясь и не питая иллюзиями, не обольщается на свой собственный счет — в смысле своей действенности. Будучи обращенной в первую очередь к логической функции человека, она знает о многоликости интеллектуальных реакций и не ждет всенародного признания. Еще одно важное наблюдение, касающееся психе-йоги, заключается в том, что она, выйдя из подсознания и вернувшись в него, все-таки возвращается не на прежнее место, а куда-то на грань между интуицией и знанием. Вывожу это из того, что у всякого, освоившего психе-йогу, душевное зрение становится неизмеримо зорче, он не становится роботом, занятым постоянным наклеиванием психотипических ярлыков, но чутье на определенные функциональные вибрации приобретает и тем обеспечивает себе неведомый прежде при контактах с окружающими психологический комфорт.