Чтение онлайн

Но воплощенное существо не ограничено этими двумя принципами Пракрити; есть лучший и более светый способ, посредством которого мы можем иметь дело с окружающими воздействиями и течением мировых сил. Существует, возможно восприятие и реагирование с ясным пониманием, равновесием и балансом. Этот путь природного бытия обладает тем могуществом, что, поскольку оно понимает, сочувствует, оно измеряет и контролирует и развивает побуждение Природы и ее пути; он имеет интеллект, который вникает в ее процессы и ее смысл и может усваивать и использовать; имеет место понятный ответ, который не подавляет но приводит в порядок, исправляет, гармонизирует, выявляет лучшее во всех вещах. Это - принцип Саттвы, поворот Природы, исполненный света и равновесия, направленный к добру, к знанию, к восторгу и красоте, к счастью, верному пониманию, верному равновесию, верному порядку; его темперамент - это изобилие чистой ясности знания и светлой теплоты сочувствия и близости. Изящество и просвещенность, управляемая энергия, совершенная гармония и равновесие всего существа является законченным достижением саттвической природы.

Никакое существо не брошено полностью в единственную матрицу какого-либо из этих принципов космической Силы; все три присутствуют в каждом и везде. Имеет место постоянное комбинирование и разделение их переменчивых отношений и взаимопроникающих влияний, часто конфликт, столкновение сил, борьба за господство друг над другом. Все имеют в большей или меньшей мере или степени, даже если иногда и в едва заметном минимуме, свои саттвические состояния и светлые полосы зачаточных устремлений к свету, чистоте и счастью, отличного приспособления и взаимопонимания с окружением, интеллигентности, уравновешенности, верного рассудка, верной воли и чувства, верного импульса, добродетели, порядка. Все имеют свои раджасические принципы и импульсы и мутные части желания, страсти, борьбы, извращения, лживости и ошибки, неуравновешенных радости и печали, агрессивного толчка к работе и рьяному созиданию и сильных или самоуверенных или пылких или лютых реакций на давление окружения и на жизненные атаки и предложения. Все имеют свои тамасические состояния и постоянно затемненные части, свои моменты или пункты несознания, свою давнюю привычку или свои временные пассивные желания слабовольной уступки или тупого приятия, свои конституционные немощи или двжения усталости, небрежности или вялости и свои падения в неведение и неспособность, депрессию и страх и малодушный ужас или подчинение окружению и давлению людей, событий и сил. Каждый из нас саттвичен в некоторых направлениях своей энергии Природы, или в некоторых частях своего разума или характера, в других - раджасичен, тамасичен в третьих. В соответствиии с тем или другим принципом, обычно управляющим его общим темпераментоми и типом разума и манерой действия, о нем говорят, что он саттвический, раджасический или тамасический человек; но немногие всегда принадлежат к одному разряду, и никто не находится целиком в своем разряде. Мудрые не всегда и не полностью мудры, интеллигент интеллигентен только местами; святой подавляет в себе множество несвятых движений, и подлец не целиком зол: тупейший имеет свои невыраженные или неиспользованные или неразвитые способности, самый робкий - свои моменты или свои пути мужества, беспомощный и хилый - скрытую часть силы в своей природе. Доминирующие гуны являются не неотъемлемым типом души воплощенного существа, но лишь указателем формации, которую оно создало для этой жизни, или в течение своего нынешнего существования и в данный момент своей эволюции во Времени.

**

Когда Садхака однажды отошел от действия Пракрити внутри него и на него и, не вмешиваясь, не улучшая и не подавляя, не выбирая и не решая, дозволил ее игру и анализировал и наблюдал за ее ходом, он вскоре обнаруживает, что ее принципы самостоятельны и работают подобно тому, как машина, однажды приведенная в действие, работает благодаря своему собственному устройству и движущим силам. Сила и толчок приходят от Пракрити, а не от существа. Тогда он осознает, каким ошибочным было его впечатление, что его разум был исполнителем его работ; его разум был только лишь маленькой частью его, был созданием и орудием Природы. Природа действовала все это время в своих собственных принципах, передвигая три общих качества с места на место, как девочка могла бы играть со своими куклами. Его эго все время было инструментом и игрушкой; его характер и интеллект, его моральные качества и ментальные могущества, его творения и работы и подвиги, его гнев и терпимость, его жестокость и милосердие, его любовь и его ненависть, его грех и его добродетель, его свет и его тьма, его вспышки радости и его боль страдания были игрой Природы на которую душа, привлеченная, побежденная и подчиненная, дала свое пассивное согласие. И все-таки детерминизм Природы или Силы - это еще не все; душа имеет возможность сказать слово по существу, - но тайная душа, Пуруша, а не разум или эго, поскольку они не являются независимыми сущностями, они - части Природы. Ведь санкция души необходима для игры, и посредством внутренней молчаливой воли в качестве господина и дающего санкцию она может определять принцип игры и вмешиваться в ее комбинации, хотя исполнение в мысли, воле действии и импульсе должно все же оставаться частью и привилегией Природы. Пуруша может диктовать гармонию Природе для исполенения не посредством вмешательства в ее функции, но посредством сознательного взгляда на нее, который она превращает сразу, или после многих трудностей в осуществимую идею, динамический импульс и выразительный образ.

Совершенно очевидно, что выход из действия двух низших гун необходим, если мы должны превратить нашу нынешнюю природу в могущество и форму божественного сознания, и в инструмент его сил. Тамас затемнет, и не дает свету божественного сознания проникать в мрачные и неясные уголки природы. Тамас выводит из строя, и лишает силы отвечать на божественный импульс, энергии изменять, воли идти вперед и делать себя податливыми по отношению к великой Шакти. Раджас извращает знание, делает наш рассудок соучастником лжи и подстрекателем всякого ложного движения, расстраивает и искажает нашу жизненную силу и ее импульсы, нарушает равновесие и здоровье тела. Раджас захватывает все высокие идеи и высоко обоснованные движения, и обращает их к ложному и эгоистическому использованию; даже божественная истина и божественные влияния, когда они нисходят в земной план, не могут избежать этого захвата и неправильного использования. Тамас не освещен, а Раджас не обращен - и никакое божественное изменение или божественная жизнь невозможны.

Путем к выходу, казалось бы, должно быть исключительное обращение к Саттве: но здесь есть та трудность, что ни одно из качеств не может одержать победу над двумя своими компаньонами и соперниками своими собственными силами. Если, рассматривая качество желания и страсти как причину беспокойства, страдания, греха и печали, мы стараемся и трудимся, чтобы подавить и подчинить его, Раджас стихает, но поднимается Тамас. Ведь если принцип активности заглушен, ее место занимает инерция. Спокойный мир, счастье, знание, любовь, правильное отношение может быть обеспечено благодаря принципу света, но если раджас отсутствует или полностью подавлен, покой в душе стремится стать спокойствием бездействия, а не твердой основой для динамического изменения. Безрезультатно но правильно мыслящая, правильно действующая, хорошая, умеренная и ровная, природа может стать в своей динамической части Саттвично - тамасичной, нейтральной, бледной, несозидательной или лишенной могущества. Ментальная и моральная темнота могут отсутствовать, но то же будет относиться и к интенсивным порывам к действию, а это является затруднительным ограничением, и еще одной разновидностью неспособности. Ведь Тамас является двойственным принципом: он противоречит Раджасу своей инерцией, Саттве - своей узостью, темнотой и невежеством и, если если и то и другое подавлено, он вторгается, чтобы занять их место.

Если мы призовем Раждас снова, чтобы он исправил эту ошибку, и прикажем ему объединиться с Саттвой, и постараемся их объединенными усилиями избавиться от темного принципа, мы найдем, что мы улучшили наше действие, но что опять имеется подчинение раджасической горячности, страсти, разочарованию, страданию, злости. Эти движения могут стать более благородными в своей сфере и духе и действии, чем ранее, но они не являются миром, свободой, могуществом, самообладанием, к которым мы жаждем прийти. Где бы ни укрывались желание и эго, страсть и беспокойство скрываются там же, и разделяют их жизнь. И если мы ищем компромисса между тремя принципами, с Саттвой во главе, с остальными в качестве подчиненных, мы приходим все еще только к более умеренному действию игры Природы. Достигается новое равновесие, но духовная свобода и мастерство еще вне поля зрения, или пока являются отдаленной перспективой.

Радикально иное движение должно вывести нас из гун и поднять над ними. Должна исчезнуть ошибка, которая принимает действие принципов Природы; ведь пока оно принимается, душа вовлечена в их действия и подчинена их закону. Саттву необходимо превзойти, точно так же как Раджас и Тамас, золотую цепь, точно так же как свинцовые кандалы и сковывающие украшения из смешанного сплава, нужно разбить. В Гите для этой цели предписан новый метод самодисциплины. Нужно внутренне отойти от действия принципов и наблюдать за этим переменчивым течением, как это делает Свидетель, восседающий над волнением сил Природы. Он смотрит, но безучастен и безразличен, равнодушен к ним, находящимся на их собственном уровне, и в естественном для него состоянии поднят высоко над ними. Свидетель видит их, наблюдает за тем, как вздымаются и опадают их волны, но никогда не принимает их действие и не мешает его ходу. Сначала должна быть достигнута свобода безличного Свидетеля; затем может прийти контроль Мастера, Ишвары.

**

Самое первое преимущество, приходящее в этом процессе отделения, состоит в том, что начинаешь понимать свою собственную природу, и всю Природу. Отделенный Свидетель имеет возможность видеть полностью, без малейшего ослепления эгоизмом, игру ее принципов Неведения, и преследовать ее во всех ее разветвлениях, укрытиях и тонкостях - ведь она исполнена хитростей, обманов, ловушек, вероломства и жульничества. Он научен долгим опытом, сознает всякое действие и условие, как их взаимодействие, умудрен во всем, что касается ее процессов, его больше не могут сразить ее атаки, накрыть ее сети или обмануть ее личины. В то же время он понимает, что эго - это не более чем устройство и поддерживающий узел для их взвимодействия и, понимая это, он освобождается от иллюзии низшей эгоистической Природы. Он избавляется от саттвического эгоизма альтруиста, святого и мыслителя; он устраняет контроль раджасического эгоизма карьериста над своими жизненными импульсами и перестает быть старательным поставщиком провизии для своекорыстия и избалованным пленником или перетруженным каторжником в рабстве у страсти и желания; он уничтожает светом знания тамасический эгоизм невежественного или пассивного существа - тупого, неинтеллигентного, вращающегося в обычном круге человеческой жизни. Таким образом уверенный, и сознающий это необходимое зло - чувство эго во всех наших личных действиях, он больше не стремится найти средство самоисправления и саоосвобождения в саттвическом или раджасическом эго но смотрит наверх, выше инструментов и работ Природы, на самого Мастера работ и его высшую Шакти, высшую Пракрити. Только там чисто и свободно все бытие, и возможно правление божественной Истины.

Первый шаг этого развития - уверенное отделенное превосходство над тремя принципами Природы. Душа внутренне отчуждена и свободна от низшей Пракрити, не опутана ее витками, безразлична и довольна, пребывая над ней. Природа продолжает действовать в тройном круге ее старинных привычек, - желание, печаль и радость поражают сердце, инструменты впадают в инертность, мрак и усталость, затем в сердце, разум и тело приходят обратно свет и мир; но душа остается неизменной и не затронута этими переменами. Наблюдая неподвижно за печалью и желанием низших членов, с улыбкой глядя на их радости и их напряжение, пристально рассматривая падения и темноту мысли и дикость или слабость сердца и нервов и не будучи подавленной ими, не подчиненная озарениям разума, и его четкости и ощущению непринужденности или могущества при возвращении света и довольства и не привязанная к ним, она не ввергает себя ни в какую из этих вещей, но ожидает в неподвижности указаний высшей Воли и указаний большого светлого знания. Всегда поступая таким образом, она в конце концов становится свободной от борьбы трех принципов и их недостаточных ценностей и сковывающих ограничений даже в своих динамических частях. Ведь теперь эта низшая Пракрити прогрессивно ощущает принуждение со стороны высшей Шакти. Те старые привычки, за которые она цепляется, не получают дальнейшего одобрения, и начинают постепенно терять в частоте и силе своего возвращения. Наконец она понимает, что призвана к более возвышенному действию и лучшему положению и, как бы медленно и неохотно это ни происходило и какой бы первоначальной или затянувшейся недоброжелательностью и спотыкающимся невежеством не сопровождалось, она подчиняется, обращается и начинает готовить себя к изменению.

Статическая свобода души, уже не только свидетельствующей и знающей, венчается динамической трансформацией Природы. Постоянная смесь, неуравновешенные операции трех принципов, действующих друг на друга в наших инструментах, прекращает нормальное для нее спутанное, тревожное и неуместное действие и движение. Иное действие становится возможным, начинается, растет, достигает наивысшего расцвета, работа, более истинно верная, более светлая, естественная и нормальная для глубочайшего божественного взаимодействия Пуруши и Пракрити, хотя и сверхъестественная и сверхнормальная для нашей нынешней несовершенной природы. Тело, обусловленное физическим разумом, не настаивает более на тамасической инерции, которая всегда повторяет одно и то же невежественное движение: оно становится пассивным полем и инструментом огромной силы и света, оно отвечает на каждое требование духовной силы, поддерживает новый божественный опыт любой разновидности и силы. Могущество наших кинетических и динамических витальных частей, нашего нервного и эмоционального и воспринимающего и волевого существа увеличивается, и они соглашаются на действие без усталости, счастливое наслаждение переживанием, но учатся в то же время располагаться на фундаменте широкого, выдержанного и уравновешенного покоя, высокого в деятельности, божественного в неподвижности, никогда не радуемые, не волнуемые и не мучимые страданием и болью, никогда не подгоняемые желанием и назойливыми импульсами, не отупляемые ленью и неспособностью. Интеллект, мышление, понимание и мыслящий разум отвергают свои саттвические ограничения и раскрываются сущностному свету и миру. Бесконечное знание предлагает нам свои великолепные сферы, знание, не составленное из ментальных конструкций, не связанное мнением и идеей, не зависящее от ошибающейся неопределенной логики и незначительной поддержки чувств, но уверенное в себе, подлинное, всепроникающее, всепонимающее, безграничные блаженство и мир, не зависящие от избавления от скованной напряженности созидательной энергии и динамического действия, не образованные несколькими ограниченными счастливыми умениями, но самосуществующие и включающие в себя все, вливающиеся в постоянно расширяющиеся области и через постоянно расширяющиеся и все более многочисленные каналы, чтобы обладать природой. Высшая сила, счастье и знание из источника по ту сторону разума, жизни и тела завладевает ими, чтобы переформировать в божественный образ.

Здесь дисгармония тройного принципа нашего низшего существования превзойдена, и начинается великий тройной принцип божественной Природы. Там нет темноты Тамаса или инерции. Тамас заменен божественным миром и спокойным вечным отдыхом, из которого высвобождается, как из высшей основы молчаливой концентрации, игра действия и знания. Там нет раджасической кинетики, нет желания, радостной и печальной борьбы действия, созидания и обладания, нет плодотворного хаоса или встревоженного импульса. Раджас заменен самообладающим могуществом и неограничиваемым действием силы, которая даже в своей наиболее яростной интенсивности не потрясает неподвижного равновесия души, не пятнает широкие и глубокие небеса и светлые бездны ее мира. Там нет конструирующего света разума, изыскивающего средства схватить и пленить Истину, нет небезопасного или неактивного расслабления. Саттва заменена освещением и духовным восторгом, тождественным глубине и бесконечному существованиюм души, и инстинкту, обладающему прямым и подлинным знанием, который возникает непосредственно из скрытой славы тайного Всезнания. Это то великое сознание, в которое должно быть трансформировано наше низшее сознание; наша природа Невежества со своей неспокойной несбалансированной активностью трех принципов должна быть превращена в эту великую светлую сверхприроду. Cначала мы становимся свободными от трех гун, отделенными, нетревожимыми, nistraigunya, но это - восстановление исходного состояния души, "я", духа, свободного и глядящего в своем неподвижном покое на движение Пракрити в ее силе Неведения. Если на этом основании природы, движении Пракрити, тоже суждено освободиться, это должно произойти благодаря затиханию действия в светлом мире и тишине, в которых все необходимые движения совершаются без какой-либо сознательной реакции или участия или инициации действия разумом или жизненным существом, без какой-либо ряби мысли или завихрения в витальных частях: это должно быть сделано по побуждению, благодаря инициации, посредством работы безличной космической или трансцендентной Силы. Должны действовать Космический Разум, Жизнь, вещество, или чистое трансцендентное Могущество "Я" и Блаженство, отличные от нашего личного существа или его природного сооружения. Это состояние свободы, которое может прийти в Йоге работ через отказ от эго и желания и личной инициации, и самоотдаче существа космическому "Я" или универсальной Шакти; оно может прийти в Йоге Знания посредством остановки мысли, молчания разума, раскрытию всего существа космическому Сознанию, космическому "Я", космическому Динамизму или высшей Реальности; оно может прийти в Йоге преданности посредством самоотдачи сердца и всей природы в руки Все-Блаженного и обожаемого Мастера нашего существования. Но кульминационное изменение происходит посредством более позитивного и динамического превосхождения: имеет место передача или преобразование в вышестоящее духовное состояние, trigunatita, в котором мы принимаем участие в великой духовной динамизации; ведь там три низших неравных принципа переходят в ровный тройственный принцип вечного покоя, света и силы, отдых, кинезис и просветленность божественной Природы.