Чтение онлайн

– А что? Леди Шур?...

– Как ты им плазмогаубицу втюхаешь так, чтобы наши уши не торчали?

– А пусть-ка пиратский корабль вынесет к ним в сектор, к астероиду... У нас же есть почти целые корабли, подлатаем...

– Да о чем ты? А команда? Кого пошлем?
– возразил второй Шур-Фрокс.

– Не надо команды. Подлатаем, сделано 'на канцелярском клее', отказали лайфстаф-коммуникации или еще что, команда умерла, корабль шел по запрограммированному курсу, но вратами промахнулись...

– Даже если они получат плазмогаубицу, они не пойдут на такой шаг.

– Они - не пойдут. Но в чьи руки вложить оружие и что потом сделать с исполнителем - найдут. Мы поможем.

Я с интересом прислушивалась к спору, про меня забыли.

– Так, кровожадное создание, спасибо, иди гуляй, - вспомнила обо мне Шур.

Я ее сейчас удушу. Нет, не успею, оттащат. А жаль.

Уходила я из поместья со смешанным чувством гордости и злости. Гордости - потому что все-таки смогла, пусть и случайно, оправдать их ожидания. А злости... Как собачку позвали, прикормили, а после -за шиворот и за дверь, чтоб не гавкала. Все. Объявляю мораторий на общение с леди Шур.

Дарел проходил таможню, выглядел он просто замечательно, как-то забывалось, что через три месяца ему надо будет вернуться в клинику для второго курса лечения. Женщины бросали заинтересованные взгляды на еще не старого, но уже седого мужчину в военной форме, стройного и мускулистого. Похоже, форма для Вольфа как вторая кожа, никогда его не видела в штатском.

Я спряталась, стараясь не попасться ему на глаза раньше времени. Он вышел в зал и неуверенно направился к выходу в город, я шла за ним и перехватила, когда он собирался снять таксофлаер.

Взяла его за руку, он повернулся и крепко обнял меня.

– Девочка моя...

Дарел, такой родной и такой чужой...

– Ты так повзрослела, - с болью сказал он.

Я кивнула, на глаза навернулись слезы. В прошлом, все в прошлом - и Дарел, и наша любовь... Ему уже нет места в моей жизни. Жаль. Больно.

– Девочка моя, я хотел встретиться и объяснить тебе все, чтобы ты не обижалась и не считала, что я тебя не любил, но вижу, что не нужно. Ты такая умная, маленькая моя.

Я улыбалась сквозь слезы.

– Все прошло, да?
– немного горько спросил он.

Я лишь молча кивнула.

– Ну что ж... хорошо, что было. Ты ведь не жалеешь, что связалась со мной, правда?

Тут я очнулась.

– Ничего не прошло! Даже не думай! Тебе еще сына растить, так что долечивайся и думай, как будешь договариваться с Соденбергом об отпусках.

Дарел замер.

– Ты уверена?

– Да, я уверена.

Он схватил меня и закружил. Прохожие неодобрительно посматривали на иностранца и маленькую аристократку в его руках, а мне было все равно. Мои грусть и боль ушли. Да, у нас с Дарелом будет сын, такой же умный и добрый, как и его отец. Мы прилетели в поместье, я рассказывала о своих приключениях, а потом мы начали целоваться и уже не могли остановиться. Я отвыкла от его нежности и ласки, забыла, как это может быть восхитительно. Естественно, мы чуть не опоздали на его рейс. Летя к порту, я выжимала из флаера все.

– Дарел, пообещай мне, что будешь осторожен у себя на родине. И не будешь забывать, что теперь у тебя есть обязательства передо мной и нашим сыном.

– Перед тобой? Ты знаешь, что ты жадная собственница?
– полушутя-полусерьезно ответил Вольф.

Да, я тысячу раз не права предъявляя какие-то права на его жизнь, и пытаясь им управлять. Но, может, это и есть любовь, когда знаешь, что не прав и все равно не можешь не пытаться оградить любимого от самого себя.

– Да Дарел, я жадная собственница, и несмотря на эти восхитительные часы вместе, я тебе больше не принадлежу. Но, врата тебя побери, я хочу, чтоб ты ЖИЛ и растил нашего сына, я хочу тебя видеть время от времени и знать, что у тебя все хорошо.

– Почему ты просто не скажешь, что все еще любишь меня?
– мягко спросил он.

– Прости Дарел, я уже не свободна и не могу такого сказать.

Дарел молча потянулся ко мне и стал вытягивать меня из кресла пилота...

– Что ты делаешь? Ты с ума сошел! Мы опаздываем, - успела сказать я до того, как мне заткнули рот поцелуем. Флаер, потеряв контроль, остановился и завис в воздухе. Наконец я вырвалась от Дарела, или вернее он меня отпустил, и я опять села за штурвал.

– Можешь не говорить...- сказал Вольф.

– Что?
– я еще плохо соображала.

– Что любишь меня, можешь этого не говорить...

– Ты! Ты...Самец!
– ничего лучше я не придумала.

Он расхохотался, я тоже. Отсмеявшись, я сказала вполне серьезно:

– Я люблю тебя, Дарел, ты знаешь это.

– Да, так же, как и то, что вместе нам уже не быть, да малыш?

Я кивнула.

Мы успели, и Вольф улетел на свою неласковую родину. Я вернулась домой и первым делом послала отцу письмо с просьбой оформить заказ для генохранителей. Детопроизводители звучит ужасно, и поэтому семьи, занимающиеся инорождением, зовут генохранителями, хоть это и неточно.

Отослав письма отцу и Даниэлю, я с содроганием подумала, какой же будет реакция Синоби на произошедшее сегодня? Хорошо еще, если это будут только скандалы и рычания, а не затяжная 'партизанская война'. Из невеселых раздумий меня выдернул видеозвонок Илис.

– Это правда? Ара-Лин, это правда?

Врата!.. Я ведь так ничего и не рассказала ей.

– Илис, сейчас твой брат в клинике на Эбанденсе.

– Что с ним?
– паника в голосе.