Чтение онлайн

– Я бы мог...

Я поморщился, вот ведь... мальчишка.

– Угу, а как насчет твоей генкарты, которая у хинов, в случае чего сможешь самоуничтожиться так, чтоб идентифицировать было нельзя? Или мы будем объяснять, что делал подполковник безопасности РФ в гостях у чужих, а?

На такой вопрос Вологдин ответить не мог. Я смотрел на свои руки в нарисованных старческих пятнах, мне девяносто шесть, я два раза подавал в отставку, и оба раза прошение отклоняли, а меня отправляли на омолаживание. Я прекрасно помню дело Шепота, и это моя ошибка, что я не настоял на более тщательном расследовании пятьдесят четыре года назад. Теперь, благодаря этому синто, мне придется принимать самое непростое решение за всю мою долгую жизнь. Да что, там 'придется принимать', я его уже принял.

– Но мы ведь попробуем подавить на Викена через Ташина и модификанта? Миостимулятор не подпадает под понятие серьезного вреда...
– отвлек меня Вологдин.

– Да, попробуем... Часов через шесть...

Оба синто проспали эти часы как младенцы, биокомпьютеры чертовы...

Попытка с физическим давлением была обречена на провал, и служила, по сути, демонстрацией нашей слабости, но без нее никак, делай что должно, как говорится. Когда зафиксировали лорда, он заметил

– Надеюсь, понятие 'серьезного вреда' у нас совпадают.

Привели мальчишку, он уже был чуть заторможен, успел уже что-то с собой сделать... Растянули на станке, разрезали нательную рубаху... Мда... Вологдина ждет конкретная головомойка... Спина мальчишки была вся в шрамах, старых леченых шрамах. Удивлюсь, если он хоть раз крикнет во время 'процедуры'. Лицо мальчишки крупным планом вывели на настенный визор. Вологдин тем временем взялся за Викена.

– Лорд, ваш секретарь в шрамах, ваш секс-раб тоже... Напрашивается вопрос о ваших предпочтениях в сексе. Не слишком ли долго вы жили на Депре?

– Не надейтесь - ледяной тон.
– Мои предпочтения стандартные. А вот вам надо было бы побольше узнать о тех, с кем вы собрались 'работать'.

Мне уже надоело, что на каждый выпад Вологдина синто не только уворачивается, а и удачно контратакует.

– Вы назвали Ташина приемным сыном - не унимался Вологдин - хватит ли у вас мужества смотреть на него без этих ваших игр с сознанием, не отстраняясь?

Синто промолчал, но глядя на него вспомнилась любимая поговорка этих биокомпьютеров 'Никто не сможет тебя унизить, пока ты сам не унизишься'.

Начали. На первых же десяти секундах, мальчишка скользнул в обморок, привели в себя, все повторилось. Привели в себя, одели сбрую 'оживителя', теперь ему деваться было некуда, наряду с болью сведенных судорогами мышц, примешивались короткие острые разряды. Лишь бы сердце выдержало, хотя синто славятся своим здоровьем...

Лицо на визоре...мокрое от пота и слез, оскаленные зубы вцепились в кляп...сдавленные хрипы. Держится.

– Лорд Викен, не смотрите в пол - издевательски ласковый голос Вологдина - Или вы представляете свою дочь на его месте? Правильнее было бы представить сына, потому что он сейчас летит к нам.

– Оставь свой дешевый блеф, рус - страха в голосе не было, только презрение.

Сделали перерыв, дали мальчишке отдышаться, проверили сердце - в порядке. Вологдин попытался было достать мальчишку, но бесполезно, глаза у того были пустые абсолютно, при дееспособном теле разум вышел погулять... Закончить бы весь этот балаган, но нет, нужен еще хотя бы второй акт. Вологдин честно еще пытается что-то сделать, я же обдумываю формулировки пакта.

Все повторяется опять, миостимулятор, 'оживитель'... Десять минут, пятнадцать, двадцать...

– Вы убьете его - в голосе синто угроза. Да нет, сердечко у мальчишки крепкое, выдержит, пока...

Двадцать пять... Сломался...Вой, животный вой, от которого хочется заткнуть уши... Мы с синто смотрим в глаза друг другу, оба понимая, что то, что творится, мелкая подлая месть за глобальный проигрыш.

– Хватит. Хватит! Я сказал.
– маска старика сброшена... Я выхожу в коридор, никого не могу видеть.

Никто не унизит тебя, пока сам не унизишься.

Через час мы опять сидим с синто друг против друга, он все также спокоен, только сорок лет ему уже не дашь, а все шестьдесят, пожалуй.

– Черная попала к хинам - говорю я, синто без эмоций ждет продолжения - они убили ее, так ничего и не узнав. То что она псион вызывающий агрессию, вполне объясняет ее случайную смерть.

– Почему вы так уверены, что случайную?

– Ли Цин казнил начальника своей охраны. Потом они почти в открытую искали крылатых здесь, на Депре. Без попытки выйти к нашим планетам. Когда пошли слухи о Раффере, они попытались узнать побольше, но Раффер выловил шпионов и зрелищно объяснил хинам, чтоб не лезли в его дела. Мы устранили Ли Цина, и не знаем успел он передать по цепочке информацию или нет.

– Вы ведь не знаете, в каком именно оазисе чужие? Они не пользуются планетарным спутником, даже если у них и есть какой-нибудь ретранслятор, то маломощный...

– Да. Точное их расположение пока не известно.

– Исходим из того, что Ли Цин сообщил, и хины вычислят Золотник или Джунгли.

– Почему вы говорите только о русских планетах?
– спросил я.

– Потому что русский для 'чужих' родной, хоть они и знают лингву.

Проклятье! Проклятый Шепот!

– Так вот, - продолжил синто - и начнут они с Золотника, как с более легкого варианта. Так что времени у нас просто нет. В случае обнаружения 'чужих' хинами будем уничтожать или эвакуировать?

Хороший вопрос, я б сказал краеугольный, и так не хорошо, и так плохо.

– Ваше мнение?
– спрашиваю я.

– Эвакуировать, тем более что РФ большая, есть где спрятать.

– Спрятать скольких?

Синто пожимает плечами.

– Говорят триста... Но учитывая размеры оазисов вряд ли больше тысячи.

Я кивнул, что ж согласен.

Пакт содержал в себе соглашение с гражданином Синто, главой семьи Викен о том, что он будет представителем людей среди 'чужих', были указаны гарантии безопасности Викена и его людей, а также договор о военной помощи (ограниченный высокотехничный контингент) планете-государству Синто, в случае нападения на планету третьими государствами. В случае обвинения Синто третьими государствами в создании 'чужих', РФ обязалась обнародовать информацию о Шепоте. Глава семьи Викен, в свою очередь обязывался не разглашать, и не доверять эфиру, никакой информации о 'чужих', их характеристиках и местонахождении, а также нес личную ответственность за своих людей.