Чтение онлайн

– Прощу, когда смогу - нашла я выход.

Он поднял голову, и мы встретились взглядом, боль и сожаление в его глазах, боль и упрек в моих.

– Я не хотел именно этого - тихо сказал он.

– Ну да, ты хотел сломать руку или ногу, что б мне было также больно как и тебе - сказала я глядя на океан.
– Если б я думала иначе, мы бы сейчас не беседовали.

– Ты всегда все понимала.

Зря он это сказал. Если я была такой хорошей, почему ж ты это не ценил?

– Избавь меня от своих комплиментов - хлестнула я злостью.

Повисло молчание. Что осталось между нами? Работа.

– Твои Фроксы тоже проверяли наш доклад?

– Да. Вы очень четко все обосновали. Смогли придать форму интуитивным подозрениям - он вцепился в нейтральную тему.

– Это заслуга Даниэля. Я знаю где копать, а он копает. Значит, ты дал информацию по действующим агентам без нажима, по собственному решению?

– Да.

– Откуда ты узнал? Следил?
– этот вопрос все время вертелся на языке и ответ был жизненно необходим.

– Нет, я не следил - похоже, он чуть оскорбился.
– Подбросили свод фактов, вызов донжана через гейшу, совпавший с вызовом генохранителей.

– Видео?

– Нет, текст. Подробные выжимки, вплоть до номера флаера генохранителей и номера таксо, время прилета, отлета, полные маршруты.

– Наблюдение со спутника?

– Скорей всего.

– И кто же?

– Осе.

– Почему?

– Он активней всех настаивал на твоем повторном допросе. И даже неофициально заявлял, что ты можешь быть обработана.

– Тварь. Зачем ему это?

– Университетская пятерка заскучала на своем участке работы. Они хотят заниматься не только контрразведкой и иностранцами, а еще и внешней разведкой.

– Разве они изменили подготовку своих людей? Когда успели?

Он хмыкнул.

– Ты тут же поняла что к чему, а до них не доходит. Ничего они не меняли.

– Вот значит как. Ты уверен?

– Да.

Час от часу не легче, может и надо было бы сменить ослабевших Синоби, слить их и Шур в одну семью и ввести кого-то принципиально нового. Но этот новый должен перенять стандарты подготовки принятые в этих семьях. Очень жесткие стандарты, речь ведь не только о физических аспектах, типа самопомощи или отключения боли, дело в психологии. В готовности пожертвовать всем: жизнью, честью, семьей, в готовности делать то, что нужно несмотря ни на что. Моя мама была объявлена предателем, ренегатом, и если бы ей не удалось повредить 'ключи', оправив Гевалтиг во все врата, в прямом смысле этого выражения, ее бы прокляли все синто, мой отец и я несли бы на себе клеймо позора. Она рисковала не только СВОЕЙ жизнью и честью. И вряд ли те же Осе, привыкшие все делать если не в белых перчатках, то по крайней мере не по горло в крови и нечистотах, справятся с задачами внешней разведки и 'точечного реагирования'.

– Ты уже копал, по этому 'своду фактов'?

– Нет, поостерегся пока.

– Хорошо. Я сама займусь этим. Осе мой.

– Хорошо, я передам кристалл и помогу, если будет нужно.

Я кивнула.

– Мы...?
– он запнулся.

– Мы коллеги, лорд Синоби, коллеги. Постараемся сохранить прежнюю линию поведения на людях.

– Да, конечно.
– Он встал и ушел, не прощаясь и не оглядываясь, походка, как всегда стремительная и мягкая, как у бойца.

Слезы непонятно отчего навернулись на глаза, но Даниэль был уже рядом, гладил и шептал что-то ласковое, через пару минут к нам присоединился Грюнд.

– ВикСин, ты ж не сказала 'нет'?
– спросил он озабочено.

– Я не дура, Грюнд, хоть и похожа на нее.

– Ты самая умная и красивая девушка на всех планетах - радостно выдал альбинос.

– Подхалим - припечатал его Даниэль, у меня начался смех сквозь слезы, мужчины облегченно заулыбались.

После визита Синоби оставаться на острове расхотелось, и мы вернулись домой, к нам в поместье. Грюнд попрощался с нами у ворот, очень нежно, и непривычно серьезно.

– Ара-Лин, приходи ко мне в гости без предупреждения, да и тебя Даниэль, это тоже касается.

– И тебя здесь всегда примут, Гедрик - отозвалась я.

Говорят мы, синто - биокомпьютеры, старающиеся максимально регламентировать свою жизнь. Пусть говорят. Но мы то знаем, что бывают ситуации, в которых и надо и невозможно выразить свои чувства, тогда и приходят на помощь стандартные фразы, внешне холодные и пустые, но способные зажечь или теплое пламя дружбы или пожар ненависти.

Все было бы хорошо, если б не тревога за отца, я выцарапала у Шур клятву сообщить мне, как только она хоть что-нибудь о нем узнает, но она молчала, а если не знала она, то не знал никто. Оставалось только прогонять тревогу постоянными тренировками и размышлениями о личностях агентов, иначе новый заказ и не назовешь. В этот раз мы копались непосредственно в людях, в их характерах, стараясь вычислить, кто же мог дать слабину, кто мог стать предателем и по каким причинам. В ход шло все, вплоть до рассказов воспитателей в младшей группе, весь свод тестов всех аспектов личности. Гигабайты и гигабайты информации, мы в ней плавали, стараясь найти хоть какое-то направление. В конце концов, решили пойти по простейшему пути, составляя перекрестные таблицы, кто кого мог знать, и отталкиваться уже от этого.

Инородилась моя сестричка, к недоумению и почти ужасу всех, она не была похожа на Лану, верней не так, она в равной степени взяла и от отца и от матери. Смуглая, но светловолосая, лепка черт точно Викеновская, глазки пока светлые, но наверное будут карими как у мамы, экзотическая будет внешность у девочки, это уж точно. Лана сияла от счастья, Ронан не выпускал малютку из рук, несмотря на явственную ревность Илис с внушительным животиком. Я взять малышку не решилась, не настолько я верила своим рукам, зато Даниэль проявил столь же слюнявый восторг, как и Ронан. Нам с Илис осталось только переглядываться.

– Интересно, это все мужчины-синто такие?
– спросила она, кивнув на моих братьев.

– Для женщины иметь ребенка не проблема, а вот не у каждого мужчины он может быть. Право отцовства надо заслужить.

– Ужас, как в животном мире.

Я вздохнула, иностранка есть иностранка.

– Да нет, ты меня не так поняла - тут же завелась Илис, видя мою кислую мину - мне жалко тех, кто не может иметь ребенка.

– Напрасно, либо от них не может быть здоровых детей, либо они слишком ленивы, чтобы добиться права отцовства, и не заслуживают жалости.