Чтение онлайн

– Прости, что говорю тебе это, но в жизни она еще интереснее.

Я вздохнула

– Не сомневаюсь что она скопище всех мыслимых и немыслимых достоинств. Что же, за Даниэля можно только порадоваться, раз он смог ее заинтересовать.

– Да нет. Не стоит за него радоваться. Она очень умна и очень амбициозна. Ничего серьезного между ними быть не может.

– Угу, значит, будем радоваться за меня.

– Ты, - Грюнд посмотрел мне в глаза, - простишь его?

Я скривилась, ну что за человек, никакого понятия о приличиях, персональном пространстве и личных тайнах.

– Грюнд, я поклялась сделать для него все и больше, поклялась первая. Как ты думаешь, я прощу его?

– Не играй. Одно дело простить на словах и по обязанности, а другое - простить на деле.

– Грюнд, я приму любое его решение и буду рада, если он сможет вернуться ко мне и вернуть все, как было. Но я смогу его отпустить, если он захочет уйти. Насильно мил не будешь, слышал такое?

– И мстить не будешь?

– Буду. Буду страшно, изощренно мстить, - заверила я.

Грюнд напряженно всматривался в меня, но заметив смешинки в глазах, расслабился. Потом сам хитро прищурился

– Тот с Дезерт или донжан?

– Грюнд, ну какой же ты все-таки страшный человек! Никогда за тебя замуж не выйду, и не мечтай.

Мы посмеялись, а после Грюнд опять резко сменил настроение, став серьезным, и заговорил о деле.

– Знаю, что играю не по правилам, но что бы ты делала на моем месте? Если бы ты была Грюндером?

– Я могу тебе ответить, что если бы я была Грюндером, то получила бы другое воспитание и мыслила б совершенно иначе, чем мыслю сейчас.

Грюнд скривился, признавая мое право 'отбрить' его.

– Но я так не скажу.

– И?

– Я бы спихнула проблему на Шур, пусть попытаются приструнить вассала, заручиться уверенностью, что он больше никого не убьет.

– М-да... Но ты понимаешь, что если он все же сорвется, то виноваты будем мы, Грюндеры.

– Почему? Кто добудет доказательства вины?

– Да ты же и будешь свидетельствовать, если припрут...

– Свидетельствовать... Мои мысли - это лишь мои мысли, доказательств-то никаких нет. Если бы была хоть малейшая зацепка, шерифы бы ее не упустили. Ты же знаешь, они опросили всех.

– Сбоящие врата. Одна надежда на то, что, пообщавшись с этим Мышкиным, я смогу принять решение.

– Я очень удивлюсь, если вам удастся пообщаться.

– А вот тут ты, кошечка моя, постарайся сделать так, что б мы с ним все-таки поговорили.

– Грюнд, не сходи с ума, Мышкин и со мной-то практически не разговаривал. На него никто не может повлиять.

– Ладно. Там разберемся.

Мы прилетели как раз вовремя, перехватив Мышкина, собиравшегося в поля. Я представила мужчин друг другу, и Грюнд демонстративно снял свою 'душу' и отдал мне. Конечно же, он мог иметь на себе 'жучок' и не один, но пусть в разговоре докажет своему собеседнику, что не 'пишет' его.

Я оставила их двоих и отправилась бродить вокруг дома. У ангара с агроботами я наткнулась на старого, облезлого сервала, лежащего в тени куста. Стало грустно и жалко, и этого кота, и Мышкина, одинокого и никому не нужного, как этот сервал. Кот позволил себя гладить по тощей, торчащей позвонками спине, с достоинством щуря подслеповатые глаза. Грустно.

Минут через пять на стоянку за домом сел флаер, я поспешила поинтересоваться, кого это принесло. Из флаера выпрыгнул паренек, Старший.

– А... Посол... Я не вовремя?
– немного удивленно и рассеяно, раскланялся он.

– Да, немного не вовремя, - ответила я.

Паренек оглянулся, не зная, что делать.

– Я... тут котенка привез. Старый Чух и так зажился... Я вам котенка оставлю, а вы передадите, - радостно закончил он.

Ишь ты, какой хитрый, подумалось мне, Мышкин небось не хочет живности... Мальчишка тем временем достал из флаера сервала-подростка и думал вручить ли его мне или просто выпустить. Тут показался, пошатываясь на длинных ногах, этот самый Старый Чух, ему предъявили детеныша для обнюхивания и одобрения. Старичок одобрил смену и повел знакомить с территорией, мы молча наблюдали за всем этим.

– Ну, раз я не вовремя, то залечу в другой раз - вместо прощания сказал парнишка.

– Постой... Ты вообще кем хочешь быть?

– Да...
– он помялся - Шерифом...

– Шерифом... Ну хорошо... Я не буду никому рассказывать про вирты, но и ты не болтай.

Он кивнул. Мне очень хотелось попросить его навещать Мышкина, но я знала, что у меня нет на это права. Паренек тоже хотел что-то сказать, но не решался. Так мы и расстались, оба промолчав.

Не зная куда себя деть, я вернулась к дому, через закрытое окно мне был виден Мышкин вполоборота, он был расстроен и зол, Грюнд сидел в глубине комнаты и его лица не было видно. Хоть бы они договорились....

С каждой минутой становилось все тяжелей находиться на открытом пространстве, я отправилась на веранду в спасительную тень. Через полчаса мужчины, наконец вышли из дома, и я с тревогой всмотрелась в них пытаясь понять решили ли они дело миром. Вроде бы да.

– Всего доброго, - не слишком радушно, но и не злобно попрощался Мышкин.

– Всего доброго, - откликнулся Грюнд.

Я кивнула присоединяясь

– Купите корм для молодого сервала, - сказала я на прощание.

– Зачем?
– Мышкин был 'на другой волне'

– А вам его подарили... Сосед.

– Паршивец, - сам себе сказал он, кивнул и закрыл дверь.

– В гостиницу и домой?
– спросил Грюнд.