Чтение онлайн

Но мы напрасно так переживали - да, было трудно физически, да, теоретических знаний в нас впихивали немеряно, но морально-садистских вирт не было. А когда мы точно узнали что их и не будет, то вообще все тяготы переносили как говорили предки 'на ура'. Полгода пролетели как-то незаметно и наступил день, когда старый дедушка Синоби по укоренившейся привычке сверлил нас с сестрой взглядом и давал напутствие. Обращался он в основном к Аре-Лин, напоминая о том, что она Синоби в большей степени чем Викен, несмотря на расстановку фамилий. Мне же он обронил нечто в духе 'ну ничего, выдержал, не опозорился... как ни странно'. Мы не принимали его слова близко к сердцу, потому что уже знали: дедушка Синоби это 'кнут', а 'пряники' это воспитатели, хотя правильнее было бы их назвать 'регенерационными пластырями'. Именно дедушка Синоби раздавал задания Тукам и выбирал вирты, именно он принимал решения когда, кого и чему обучать и как, не единолично впрочем, но его слово было решающим. Я испытывал к нему весьма смешанные чувства, сестра же была настроена более лояльно - он помог ей с учебными планами Тропезского училища, и фактически благословил на учебу там, а ей это и было нужно. Можно сказать, что она дедушку любила, в отличие от меня, но мне он дедушкой и не был.

Я думал, когда мы окажемся за воротами поместья Синоби - нахлынет радость освободившихся узников помноженная на осознание, что мы сюда больше не вернемся, но отчего-то было грустно. Память услужливо припрятала все тяжелые и горестные эпизоды, оставив лишь чувство общности и семьи. Выйдя за ворота, мы ощутили себя сиротами, а еще предстояла скорая разлука - отлет сестры на Тропез. Вместо радости было грустно до слез, а еще немного страшило будущее, потому что не знали, чего ждать от отца. Но такое наше настроение быстро минуло, развеянное в моем случае гейшей, а у сестры - ее постоянным донжаном. Отец таким образом поощрил ее блестящую сдачу вступительных экзаменов в Тропезское училище, а мама, как и обещала, сделала мне подарок на шестнадцатилетие.

Итак, сестрица благополучно поступила в Тропезское, а я вернулся в университет - взрослая жизнь со всеми ее проблемами еще не наступила, мы получили полтора года отсрочки.

Приехав в очередной раз в общежитие, я получил свою прежнюю квартиру. Разместившись, я, по уже заведенной привычке, осмотрел окрестности - ничего не изменилось, всё как всегда.

Выходя в коридор следующим утром, я на несколько мгновений лишился дара речи и сохранил невозмутимое выражение лица лишь благодаря все тем же Синоби и их тренировкам. Я увидел КарСве... с рыжими кошачьими ушками и хвостом, он поздоровался.

– Приветствую, - ответил я, - а что, сегодня какой-то дневной маскарад?

– Ах... Нет... Это мне Киото-Грин подарила, - ответил он, поймав хлещущий ноги хвост, уши на голове шевелились в такт словам.

– Ага... Хороший подарок, - глубокомысленно заметил я.

– Угу, она же интересуется историей Земли изначальной и ее любимый период - предкризисный, - принялся он рассказывать.
– А тогда в масс-медиа был популярен такой образ 'Нэко' - человек с кошачьими ушками и хвостом.

– И?

– И нэко-девочки, они, значит, были такие непосредственные и без комплексов, а нэко-мальчики, ну точно как я, - закончил он с сияющей улыбкой, а чтобы у меня не осталось сомнений, добавил, - Она статью-справку по нэко подготовила и распространила... когда дарила ушки и хвост.

Дурдом... Психбольница! А не посольское общежитие.

– Ты и на территории Университета с ними?
– 'он что, позорится перед студентами-иностранцами'?

– Ага.

С ума сойти. Верней, они тут все уже посходили.

– КарСве, объясни мне, примороженному, почему ты их носишь?

– Ну, во-первых, мне идет...
– я состроил скептическую гримасу, - а во-вторых, я надеюсь таким образом дать понять, что она мне дорога, и я с гордостью ношу ее подарок.

Ага, вот теперь все стало на свои места. Киото-Грин желая 'укусить' распространила справку и подарила ушки с хвостом, а КарСве изобразил влюбленного, принявшего и носящего подарок. И теперь Киото в дурацком и двойственном положении: ведь этот шевелящийся... идиотизм, - ее идея, плюс все теперь знают, что она проявила к красавчику внимание, вручила дорогой, на заказ сделанный подарок, и тем самым дала ему надежду на дальнейшие отношения.

М-да... Бесятся они тут от безделья. К Синоби бы их всех, враз бы вся дурь выветрилась. Похоже, данная мысль отчетливо отразилась на моем лице, и КарСве заулыбался пуще прежнего... уши загадочно шевелились, хоть он и молчал.

Целью этих полутора лет были три тесно взаимосвязанных дисциплины: политология, государственно-планетарная экономика и межпланетная экономика. Нас, как будущих послов, особенно интересовало взаимное влияние политики на экономику и наоборот. Я, как всегда, погрузился в учебу, но в отличие от прошлых полугодий куда активнее общался со сверстниками. Они сильно изменились за последние полгода, повзрослели, наверное сказались 'сборы'. Несколько пятидневок на границе терраформирования - хороший способ сплотить семью, и узнать всех поближе, сорвав маски. Большие семьи безопасников предпочитают делать 'сборы' с разновозрастными участниками, примерно с десяти до шестнадцати лет, причем для старших это уже вторые 'сборы' - они учат младших и несут за них ответственность. Вообще это нешуточное испытание - месяц, да даже полмесяца жизни без благ цивилизации, под постоянной угрозой нападения крысодлаков или укусов марипоз и морторик.

В посольской мега-семье другая тактика: они собирают молодежь от шестнадцати до восемнадцати с разных семей и засылают бедняг, без старших и опытных, дав только предварительный инструктаж. И хоть на них не гонят стаи крысодлаков, да, Шур и такое вытворяют со своими, всё равно цивильной посольской молодежи приходится тяжело. Зато сразу видно: кто лидер и руководитель, а кто деспот, кто размазня, а кто 'вещь в себе', кто способен подчиняться и работать в команде, а кто нет.

Как я узнал позже, КарСве отличился на 'сборах', заработав себе плюсовые очки - убил крысодлака. Послам, кстати, повезло: обошлось без укусов и нападений, тот крысодлак был единственным, и команда экстерминаторов, всегда вызываемая в таких случаях, никого больше не нашла.

Так что в этот раз, со стороны перворанговых уже не было спеси, которая так задевала остальных - ребята уже поняли, что черная оправа на 'душе' - это знак ответственности, а не изначального превосходства.

По вечерам, бывая в компаниях, я быстро выделил одну девушку, она притягивала меня и я не мог понять почему. Худенькая, даже можно сказать тощая, она имела круглое личико, вполне миленькое, но не классически красивое, и рыжие вьющиеся волосы. Всегда была серьезна и тиха, редко улыбалась, но улыбка у нее была очень теплая и заразительная. Походив, побросав взгляды издалека, я перешел в наступление. Несколько вечеров мы просто провели в общей компании, а потом я все же нашел возможность остаться с ней наедине, провожая до квартиры. При прощании я приобнял ее за плечи и поцеловал в щеку, она замерла, и на какое-то мгновение я поверил, что последует ответный поцелуй в губы, но вдруг она оттолкнула меня и зло выпалила

– Как вы надоели все! Хотите только одного! Думаешь, раз ты такой, а я..., - и оборвав себя на полуслове заскочила в квартиру.

Я остался стоять...

Можно триста раз себе повторить, что дело не во мне, что ее кто-то обидел, и она, дура, вместо того чтобы разобраться в себе, сорвала злость на мне, что эта худосочная, и как выяснилось глупая особа не стоит моего внимания... Но... Менее больно от этого не становилось.

Как нас и учили, я пошел сбрасывать стресс в спортзал. Поработав над собой, на следующий день я, как будто ничего не случилось, поздоровался с ней. Она что-то уронила, я поднял и отдал, с улыбкой сказав пару слов, со стороны мы выглядели как приятели. Она хотела встретиться взглядом, но я ей в глаза не смотрел - на тот момент я уже вычеркнул ее из своей жизни.

Эти переживания по поводу первой неудачи, а может быть первой любви, вытеснил турнир по 'Лабиринту '. Ради него отменили занятия на целую пятидневку - как же, ведь надо найти самого умного среди молодежи послов! Все разговоры были только о предстоящем соревновании, каждый вспоминал и хвастался какое место он занял в младшей и средней группе. Кто-то был лучшим в своей семье до одиннадцати лет, кто-то до шестнадцати, я же на подобные расспросы помалкивал и пожимал плечами улыбаясь, мол, мне хвастать нечем. А я был третьим в средней группе у Синоби, это высокий показатель, учитывая, что в соревновании принимали участие и Синоби-Фроксы и Синоби-Орли - сильные математики, спецы по обслуге и программированию вирт-имитаторов.