Чтение онлайн

Через полчаса пришли ключи и, войдя в его заглушенный стационарник, я принялся искать всё, что касалось Бездушных. Быстро нашлись и выжимка и первичка. ВикА интересовался не полицейскими подробностями похищения, а личностями жертв и тем, как это повлияло на их судьбу и бизнес.

Пять или шесть раз за последние семь лет полиция находила бункер и проводила операции по спасению. Как правило, пленника успевали убить, но два раза людей спасли. Судьба спасенных оказалась незавидна: один, молодой человек, через месяц покончил с собой, а девушка, дочь владельца крупной корпорации межпланетных грузовых перевозок, скрылась от глаз масс-медиа, может быть, сменила внешность и имя. Похищали, как правило, детей владельцев бизнеса, реже их самих, еще реже жен-любовниц. Похищения происходили не чаще одного в месяц, но не реже чем раз в полгода. В среднем: от пяти до девяти за год. В большинстве случаев людей выкупали до истечения трех суток и данное преступление не получало особого резонанса. Ну а если не успевали собрать деньги в срок или Бездушные ошибались с финансовой оценкой жертвы, то обывателей знакомили с особенностями пыточного мастерства, и поднимался вой. Но были и странные исключения: допустим, несколько месяцев обсасывался благополучный выкуп одного человека, а тем временем труп следующей, невыкупленной, жертвы подбросили родителям. Мать девушки-жертвы застрелилась, и обо всем этом было не больше двух десятков сообщений на разных каналах. ВикА искал связи и причины, но в выжимке зафиксировал только более-менее доказанные теории, а свои соображения оставил при себе.

«Подними их всех»… Всех, кто пострадал? Кто может пострадать?

Мои размышления были прерваны сообщением о письме. Из дома сообщили, что лорд Викен летит на Еуроп и на время пребывания его здесь ему передаются функции старшего.

Внутри шевельнулись остатки надежды, но были тут же придушены голосом разума. Может быть легендарный серый дипломат и совершит чудо, а может… Нет, не хочу и не могу о таком думать.

Нельзя. Нельзя надеяться. Надежда порождает страх. Надо просто делать всё, что можно. Я и так виноват перед ВикА за потерянное время, подобного не повторится.

Серый рассвет незаметно прогнал ночь. Сколько лорду Викену добираться до Еуроп? Двое суток, а то и трое. Пока что я один. Вчера я раскис, но сегодня Робинсону и компании никуда от меня не деться.

Отправившись в ванную, я прогонял остатки сонливости под контрастными струями и вдруг почувствовал, как что-то слазит с лица. Потер, и в руках оказалась бежевая пленка, я с удивлением смотрел на нее полминуты, пока не вспомнил… Другая жизнь… Не знаю, где я взял силы, чтобы удержаться от истерики, затолкав куда подальше все свои чувства. У меня в душе стало тихо-тихо… мертво. И это было хорошо.

Спустившись вниз в медкабинет, я обработал еще не сошедший синяк и остатки отека, а затем нанес остатки приготовленного ВикА био-тона. Несмотря на то, что я ничего не ел со вчерашнего завтрака, есть не хотелось совершенно. Но я затолкал в себя что-то покалорийней, не хватало еще в голодный обморок вдруг свалиться, и отправился к Робинсону.

Временный штаб отдела они разместили на ближайшем необитаемом островке. Разбили лагерь вдали от цивилизации и случайных людей, значит, боятся тех-утечки информации — на острове легко наладить «стену огня» отсекающую все несанкционированные сигналы и передачи. А также можно не пустить нежелательных посетителей… Надеюсь, с боем прорываться мне не придется.

Два полицейских мини-флая попытались преградить подходы к острову, пришлось объясняться с ними, болтаясь в воздухе. Плы связались с инспекторами и те всё же дали добро на мою посадку. Пройдя тщательную очистку и как всегда спалив пару дежурных жучков, я, наконец, оказался в ангаре штаба. Меня немного успокоила деловая и чуть нервозная атмосфера, было ясно, что работники спецотдела не спали всю ночь. Опять проскочила полузадушенная мысль «Может найдут бункер…». Может и найдут, а может нет. Нельзя надеяться — одернул я себя.

Тут одна из женщин, агрессивная спортивная брюнетка буквально подлетела ко мне.

— Кто вы такой? И что здесь делаете? Посторонним вход воспрещен!

— Фальк-Карааба, — представился я и поправил «душу», которая и так была на виду. Даже эта курица наверняка знает, что синто носят «ошейники», — Ищу старшего инспектора Робинсона.

Она сбавила обороты и несколько секунд внаглую рассматривала меня. Я отстраненно порадовался тишине внутри себя, вчера я бы не смог на такое спокойно реагировать.

— Пойдемте, — наконец произнесла она, и мы двинулись вглубь лавируя между столами.

Робинсон сидел со шлемом связи на голове в отдельном закутке за перегородками

— Шеф, — она постучала по столу, — к вам синто.

Тот лишь поднял раскрытую ладонь.

— Ждите, — перевела она.

Я оглянулся и увидел стул с раскрытым кристаллобоксом, аккуратно переставив бокс на пол, я уселся и сложив руки принялся ждать.

Брюнетка как-то странно посмотрев на меня, выглянула за перегородку:

— Штерн, все равно завтракаешь, покарауль пока…

Донеслось недовольное мычание, и в проходе показался молодой человек, по виду мой ровесник, смуглый латинос с воспаленными глазами и помятым лицом. Ни слова не говоря, он сел на корточки и продолжил жевать какой-то бутерброд прихлебывая кофе, а брюнетка унеслась по своим делам.

Этот Штерн таращился на меня как на особо редкую зверюшку, а Робинсон и не думал прекращать разговор: от него периодически доносились обрывки гласных — шлем коверкает речь, но не глушит ее полностью.

Прошло несколько минут и пристальное внимание Штерна меня окончательно достало:

— Молодой человек, что ж вы глаз-то отвести не можете? Чем я так поразил ваше воображение? — едко поинтересовался я.

Мой собеседник от неожиданности чуть поперхнулся, но потом без тени смущения ответил:

— Да вот пытаюсь понять: вы действительно накрашены?

Я застыл на мгновение.

Дурдом. Жизнь вообще сплошной дурдом и фарс, просто, к счастью, мы не замечаем этого находясь в привычных удобных рамках.

— У меня фингал под глазом, пришлось нанести тон. А что, сильно заметно? — подумав, спросил я.

— Да нет. Просто с лицом что-то не так, и не сразу ясно, что именно. Это во время бегства приложило?

— Нет. Раньше.

Мы замолчали, но Штерн продолжал меня изучать.

— Ну а теперь что? — устало спросил я.

— Слежу, чтоб ничего не стырили, — с улыбкой ответил он.

— Лучше бы глазами занялся, — огрызнулся я. Видать пересматривает данные спутниковой съемки, какие программы ни есть, а человеческого разума они не заменяют.

— Через два часа меня сменят и займусь.

Тут Робинсон завершил свой разговор и Штерн тяжело поднявшись, ушел на свое место.

— Здравствуйте, Фальк-Карааба.

Наверняка этот человек давно отучился произносить «Доброе утро» или «Как поживаете»

— Здравствуйте, Робинсон. Я хотел бы знать, как идет следствие.

Старший инспектор согласно кивнул:

— Я понимаю ваше желание, Фальк-Карааба, но единственное, что я могу вам сказать: все выкладываются на полную, мы работаем… И пока я не считаю ситуацию безнадежной. А более никакой конкретики я вам не дам. И поймите, это в ваших же интересах.