Синтраж. Том 1
Шрифт:
Толстый осторожно подходит, постепенно увеличивая разряд. Юноша, с трудом сдерживая вопли, скребёт пальцами пол. Толстый слегка взмахивает рукой, и хлыст выгибается, охватывая шею жертвы новой петлёй. Монах запрокидывает голову, и охотники видят, что не вопль, а смех вырывается наружу. Последнее, что запомнил толстый перед тем, как кулак с хрустом расплющил ему лицо — улыбка безумца, радость на лице приближающейся опасности.
«Сколько времени учитель держал меня под напряжением? Сколько тренировок подобных пыткам я перенёс? Сколько времени понадобилось, чтобы увеличить мощность разряда до приемлемого? Не сосчитать, а всё равно больно. Боль не уходит… к этому можно только привыкнуть».
Ума вырывает виброхлыст из пухлых пальцев обладателя расквашенного лица, а двое оставшихся кружат, уже понимая всю тяжесть сложившейся ситуации.
— Разминка окончена. — Говорит монах, скручивая бич. — Бегите от…
Ума не успевает договорить: в вестибюль врывается смерть. Три тени — три человека в чёрных как смоль костюмах. Месть пропитала воздух. Усатый успевает выстрелить дважды, прежде чем втрое усиленный удар ломает ему шею. Низкий занимает защитную стойку, но бронник просто пролетает мимо него, молниеносно взмахнув стилетом — низкий становиться на голову ниже, так и не осознав, что в отражении отполированного пола он видит полёт собственной головы.
— Может, не будем начинать вечеринку без остальных гостей? — Ума само добродушие, особенно на фоне распластанных тел.
Троица замирает. Бар Дьюк смотрит на радар и поворачивается к входу. В проёме появляются девять человек или, точнее, восемь человек и один мутант — Фин Лехц и его команда.
***
Ставки перебивают одна другую. Зрители предвкушают зрелище, а в одиночной комнате отеля с тревогой наблюдает за своим братом Лехц младший. Мутант, бывший наёмник, а ныне неудавшийся участник отбора сидит в кресле с неподвижно зафиксированными руками. Брат Фина смотрит, как команда из девяти человек входит в больничный вестибюль. Младший Лехц видит человека, сломавшему ему руки, также он видит самых опасных противников турнира. Длиннорукий мутант не знает: в большей степени переживает ли он за брата или всё ещё испытывает по отношению к нему гнев. Определиться же с чувствами он не успевает: больница превращается в поле боя…
***
В проёме появляются девять человек или, точнее, восемь человек и один мутант — Фин Лехц и его команда. Кто из них Фин не ясно, пока восьмёрка участников не расступается, пропуская лидера, и скинув свой плащ Лехц проходит к середине холла. Новый хозяин ситуации — композитор, решающий, когда завершить вступление и когда перейти на аллегро.
Шаг — мышцы его начинают идти волнами, будто под кожей гнездуются змеи. Шаг — мускулы раздуваются, воплощая мечты сотен тонкоруких мальчишек. Шаг — правый глаз наливается дочерна красным цветом. Шаг — волокна продолжают движение, охватывают всё тело, закрывая уязвимые части и усиливая конечности. Шаг — сухожилия скрипят, принимая на себя привычные изменения. Шаг — суставы со щёлком выпускают из себя воздух. Шаг — трансформация завершается, и наёмник останавливается в пяти метрах от сцены событий. И его уродство освещает сцену, третьей силой собираясь ворваться на помост. Уродство, привыкшее к отвращению и страху, уродство, что сродни репреображению бабочки обратно в гусеницу.
На спине вздыбился горб из мышц, будто сорняк, пустивший корни по всему телу. Ноги раздулись, словно перезрелая слива, грозящаяся лопнуть и разорвать кожу-оболочку. Одна из глазниц переливается красно-чёрными отблесками, то и дело, норовя показать собеседнику его отражение. Правая сторона крупнее: рука толще и длиннее, нога согнута чуть больше, даже часть лица припухла. Зато на левой стороне тела выпирают вены, опоясывая руку и переходя к голове, чтобы охватить своим голубым узором добрую часть черепа.
Губы двигаются с трудом, но голос мутанта на удивление ровный и высокий:
— Не хотел прерывать вашу беседу, — слова изливаются музыкой струнного инструмента. — Хотя нет, хотел. И желание моё вызвано вполне объяснимым фактом, — вены на голове ускоряют свою пульсацию, — месть. Месть, правосудие, сатисфакция, возмездие. Не из-за того ли вы здесь собрались, чтобы отомстить за выбывших товарищей? Конечно, можно назвать это более красивыми словами, но суть не изменится. Да. И не поймите меня неправильно: я вас вовсе не упрекаю, вы имеете на это полное право. Только вот следуя этой логике, я тоже имею на это полное право. Да. Не можете же вы утверждать, что я не могу требовать возмездия, когда мой брат был покалечен, вследствие чего не смог принимать участие в «Ню Нова». Это ли не большая несправедливость, господа? У ваших товарищей, по крайней мере, был шанс победить в честном бою. Да. Так почему у меня не может быть шанса самолично решить мой вопрос с человеком напротив. Ума Алактум… многие запомнят это имя. Имя, незнакомое никому из участников до начала турнира. Ума Алактум, Ума… Алак-тум, У-ма…
Бар Дьюк — лидер оставшихся бронников, в желании перехватить инициативу становится перед мутантом, предварительно подняв руки ладонями к верху:
— Великий Космо! как же мне это напоминает сказку о волках и зайце. Я так понимаю: Вы пришли сюда по той же причине, что и мы. Уверен, мы найдём решение проблемы без лишних проблем, как говориться. Главное — не повторять плачевную историю хищников из сказки.
— Ума Алактум, — Лехц будто и не слышит бронника, — признаться, я рад, что не поддался порыву и не убил тебя в первый же день, посему и вывел весьма интересную тенденцию…
— Не стоит меня игнорировать, это грубо, весьма и весьма, — Бар Дьюк начинает закипать.
— Монах, не обременённый запретами монастыря, — продолжает мысль воплощение уродливой мощи, — но за дни отбора никого не убил, хотя мог…
— Ты принимаешь вежливость за слабость.
— Не заключал союзов против команды со столь нетерпеливым лидером…
— У вас нет ни шанса…
— Спас моих ребят, хотя мог их бросить…
— Мы вас уничтожим…
— И смог голыми руками одолеть костюм S-ранга…
— Я лично оторву тебе голову…
— Без каких-либо модификаций…
— Эрни, на тебе монах. Протос, бери здоровяка, но не убивай. Я разберусь с его шестёрками.
— Посмотрим, как мы сработаемся в команде, Ума Алакту, посмотрим…
Ума успевает оскалиться, предвкушая дальнейшие события, и противники превращаются в вихрь смертельной опасности. Профи в костюме прыгает на мутанта-Фина, Бар Дьюк раскидывает восьмёрку наёмников, бронник со стилетом атакует монаха. И ставки зрителей в этот момент подобно урагану охватывают сервера, ежесекундно переходя из крайности в крайность. Самая сдержанная элита невольно возбуждается от происходящего, а пациенты прячутся по палатам, моля вселенную о снисхождении.
Клинок рассекает воздух — юноша падает, избегая смерти и попутно подсекая ноги врагу. Мутант швыряет профи в костюме на «землю» и вбивает противника в пол: раздувшиеся руки раз за разом обрушиваются на Протоса — металлопластик прогибается под ударами, и бронник всё больше и больше погружается вглубь пола. Бар раздаёт удары направо и налево — волновики бесперебойно стреляют по обшивке костюма, но без явного результата: кто-то кричит, кто-то не успевает уклониться и отлетает с пробитой головой.
Посетители питейных заведений космической станции «Ребелентис» галдят в унисон, упиваясь зрелищем больше любого напитка.
Ума отступает, уклоняясь от выпадов короткого меча. Эрни ускоряется насколько позволяет костюм, и за движениями стилета уже не уследить. Монах инстинктивно отскакивает назад и поскальзывается на крови обезглавленного охотника — падает. Фин Лехц, отброшенный ударом ноги, врезается в потолок и ещё до падения получает новый удар. Наёмники пытаются скрутить лидера бронников, но что-то хрустит, хруст завершает чей-то вопль, и Дьюк вырывается из клубка человеческих тел.