Синяя кровь
Шрифт:
Я закатала рукава моей малость подмятой рубахи и приложила большие пальцы рук к векам мальчишки. Тот сначала отшатнулся, но я твердо обхватила его голову остальными пальцами и стала быстро-быстро шептать аннулирующее заклятье. С первыми словами у мальчишки пропал голос (уф, неужели!), затем мне под ноги рухнул злосчастный кошель, после этого на несколько мгновений установилась тишина. Я не слышала никого — только грохот своего сердца и трусливый скулёж мальчишки. Но внезапно настало абсолютное безмолвие.
Может, я оглохла? Или упала в обморок… Нет, не оглохла — звуки возвращаются, сейчас они зальют меня насыщенной волной…
Шёпот зевак был похож на гул шмелей. Слышались восклицания, ведущим словом в которых являлось «ведьма». Я с трудом открыла глаза. Голова жутко кружилась — всё-таки магия отнимает много сил, а я посредственная колдунья, не то, что мой бывший наставник.
— Инцея, всё в порядке? — я ощутила, как меня приподнимают за локти, и увидела туманное лицо Эмана.
— Твой кошелек, — протянул он мне холщовый мешочек. Я машинально приняла его и прижала к груди.
— Как ты? — не унимался настойчивый эльф.
— Нормально, — сказала я. Былое состояние постепенно возвращалось, а слабость уходила прочь.
Народ, поняв, что зрелища кончились, на мой взгляд несколько разочарованно поплелся кто куда.
— Где воришка? — убрала я поддерживающие меня под локти руки Эмана. Тот пожал плечами и стал вместе со мной оглядывать толпу. Но, естественно, его след уж простыл — мальчуган не стал дожидаться, пока ведьма станет вменяемой и оттаскает его за вихры или превратит в нечто маленькое и зеленое. Но на некоторую долю секунды я была уверена, что заметила чей-то настороженный взгляд из-за телеги с сеном. Взгляд голубых глаз…
— Туда! — крикнула я эльфу и ринулась к телеге. Вот, совсем чуть-чуть, и я его сейчас поймаю…
Раздался глухой звук удара, и я, пролетев два метра по обратной дуге, приземлилась задом в развороченную лошадиными копытами грязь (и не только, если судить по тонкому душку). С гримасой боли я подняла взор и обозрела отнюдь не мальчишеские габариты, затиснутые в простую льняную рубаху, полотняные штаны и кожаную жилетку. На маковке махины торчала мятая шапка.
— О! — прогремела гора. — А я уж решил, что ты передумала! Давай деньги и получай товар. Четыре серебряка, как договаривались.
Я поднялась с земли, стараясь не думать о живописности моего зада, дрожащими руками отдала требуемую сумму и стала счастливой обладательницей сапог моей мечты.
Мда. И глаза у мужика были совсем не голубые.
Глава 8
Лазурное небо было безмятежно. Летний денек дышал спокойным, теплым ветерком. Такой ветер всегда навевает мирные мысли и вместе с пригревающими лучами солнца убаюкивает, погружает тебя в сладкую дрему. Я пока сопротивлялась чарам ветра, но уже знала, что мне осталось недолго. Ритмичный стук подков каурой кобылы, легкое поскрипывание старых добрых колес, запах сена — всё, что нужно, чтобы свалить меня в сон.
Я лениво разлепила глаза и уставилась в голубизну небес. Ни единого облачка, только одинокий орел скользит в потоках воздуха, высматривая добычу, которая, поди, вся попряталась от жары. А мне-то как жарко…
Я небрежно развязала ворот рубахи и повернула голову набок, снова смежая веки. Но не тут-то было! Одна соломинка решила ни с того, ни с сего воткнуться мне в кончик носа.
Сейчас прямо! Буду я ещё глаза открывать!
Я дернула головой и сладко почмокала. Теперь соломинка залезла мне в ноздрю и жутко щекоталась.
— М-м-м…, - пробормотала я и уткнулась лицом в сено. Но надоедливая соломина тут же залезла мне в ухо.
— Ах ты, леший! — подскочила я. — Лежу, никого не трогаю…
Дорога скользила голой лентой вдаль, унося с собой точку-крепость города Паулурбоса. Я бездумно поглядела на исчезающий из поля зрения город, зевнула и легла обратно. Лошадка так же мерно перебирала копытами, и я снова стала погружаться в мир сновидений.
…Нет, эта противная травинка меня скоро с ума сведёт!!
Я снова подскочила и успела заметить, как резко отвернулся Эман, сидящий вместе с возницей впереди.
— Эма-а-ан…, - сладко пропела я, суживая глаза и похрустывая косточками кулака. Тот никак не отреагировал. Ну, погоди!
Я снова легла, однако глаза закрывать не стала. Через некоторое время надо мной показалась соломинка. Я изогнулась спиной и врезала эльфу кулаком по хребту. Звук удара гулко отозвался в его легких.
— Инцея! — укоризненно прохрипел Эман, поворачиваясь ко мне.
— Что? — закрывая глаза и устраиваясь поудобнее, невинно спросила я. Эльф цокнул и снова отвернулся. Я приоткрыла один глаз и глянула вверх. Оттуда на меня взирала эльфийская физиономия. Эман, увидев, что я не сплю, усмехнулся и отвернулся окончательно. Настала тишина.
Пробыв в городе ещё один день, мы распрощались с нашей обожаемой пятеркой и опять отправились в путь, к Великому Лесу. Честно говоря, я туда не очень-то и рвалась и с удовольствием пробыла бы в городе ещё немного, тем более была найдена весьма неплохая каморка в доме у местного кузнеца, и он просил за неё приемлемые для такой площади деньги, но… снова этот упрямый эльф! Ему вдруг пришло в голову срочно покинуть город и уйти на родину. И какая нечисть его укусила? Я честно сопротивлялась всеми конечностями. Новенькие сапоги с честью выдержали испытание порогом, а мои старые добрые перчатки — дверным проёмом. Геондрис, Леонир, Алекс, Петраш и Мег долго хихикали, слушая, как мы с Эманом спорим насчет того, чтобы ехать именно сегодня, но потом им явно надоело, и они общими усилиями стали выталкивать меня на выход. А Эман, гад, преспокойненько отправился наверх — собирать мои вещи.
Но, в принципе, что меня здесь держало? В конце концов, жилье себе я подыскала, да и прежнюю свою каморку нашла — как это ни удивительно. Хотя, конечно, я отыскала то здание, где она находилась, но заходить туда не стала — просто постояла на узенькой улочке и поглядела вверх, на крошечные грязные окна второго этажа.
Я со смаком зевнула, клацнув зубами, и туманным взглядом стала обозревать небо, краем уха слушая тихо насвистываемую крестьянином-извозчиком мелодию. Лепота…
— Снова и снова в пути.
Я тебе не скажу,
Не скажу, как себя
В этом мире найти.
Где пройдет моя дорога?
Может быть, в горах,
А возможно, чрез остроги.
Это просто на словах.
Но тебе я подарю
На память синенький платок.
Знай, что я тебя люблю,