Чтение онлайн

Ему не нравилось произносить это вслух, не потому что он не имел в виду то, что говорил, а потому, что им не было ясно, как эта милость работала, или работала ли она вообще, а он не любил давать фальшивых обещаний.

 Ноа тыкнул глиняного человечка. Это больше не был человечек; только потому что Гэнси видел его раньше, он всё ещё мог определить очертания фигуры в безликой куче.

— Я знаю. Это... это мило.

— Но?...

— Не бойся, — неожиданно произнёс Ноа. Дотянувшись, он убрал руку друга от уха. Гэнси даже не понимал, что всё ещё мягко его касался. Наклонившись вперед, Ноа дунул своим прохладным мёртвым дыханием по уху Гэнси. — Здесь ничего нет. Ты просто устал.

Гэнси немного задрожал.

Потому что это был Ноа, а не кто-либо ещё, Гэнси смог признаться:

— Я не знаю, что буду делать, если я его найду, Ноа. Я не знаю, кем я буду, если не буду его искать. Я совершенно не знаю, как быть снова тем человеком.

Ноа положил глину в руки Гэнси.

— Вот именно так я чувствую себя относительно идеи снова быть живым.

— Расскажи мое будущее, — сказала Блу той ночью, кинувшись на место напротив Кайлы, которая покрывала стол в гадальной счетами. Весь дом на Фокс Вей 300 был колоссально громким; у Орлы была ещё одна группа, как и у её матери, Джими. Плюс, Тринити – сестра Джими, кузина или подруга – привела с собой около тысячи маленьких кузин или кого-то в этом духе, чтобы готовить мыло. Гадальная была самым тихим местом. — Скажи, сирота ли я в нём.

— Уходи, — отмахнулась Кайла, нажимая на кнопки калькулятора. Она и Мора обычно работали над бюджетом дома вместе, Кайла обращалась с калькулятором, как взрослая, а Мора, скрестив ноги, сидела рядом в центре стола. Но сейчас не было Моры. — Я занята.

— Я думаю, ты на самом деле не знаешь, — продолжила Блу. – Думаю, вот так. Ты и Персефона делаете вид, будто осведомлены об этом и «ох, она должна найти собственный путь в мире» бла-бла-бла, но на самом деле, вы просто говорите так, потому что понятия не имеете ни о чем.

— Это бумажная работа, — сказала Кайла. — А ты язва. Уходи.

Блу собрала горсть счетов и бросила их Кайле в лицо.

Кайла смотрела на неё сквозь порхающие страницы, не двигаясь.

Они осели на стол.

Блу и Кайла пялились друг на друга.

— Мне жаль, — произнесла Блу, втянув голову в плечи. — Правда, жаль.

Она стала поднимать один из счетов, и Кайла схватила её запястье.

— Не надо, — сказала она.

Плечи Блу ещё сильнее поникли.

Кайла выдала:

— Слушай. Это нелегко для всех нас. Ты права. Мы никогда не можем видеть внутри Энергетического пузыря, и сложнее увидеть что-либо ещё сейчас, когда нас только двое. Тяжелее согласиться, когда нет миротворца, особенно, когда речь о миротворце... — Её лицо изменилось. — Вот что я тебе скажу: есть трое спящих.

— Ты уже говорила мне это. Все мне это уже говорили.

— Ну, думаю, твоя задача – разбудить одного из них, и думаю, задача Моры – не разбудить другого.

— Только две задачи и трое спящих.

— Персефона и я немного не сходимся во мнении относительно существования третьей задачи.

Блу спросила:

— О задаче какого рода мы вообще здесь говорим? Типа задания, где мы получаем зарплату, а в конце наши лица размещают на стене магического леса в качестве «Самого ценного работника эпохи»?

— Задание, в конце которого всё приходит в равновесие, и все мы с тех пор живем чертовски счастливо.

— Ну, звучит здорово, кроме: а) что с тем спящим в середине? и б) ты не можешь фактически выполнить негативную задачу, то есть, когда мама узнает, что она успешно не разбудила кого-то. И в) это всё ещё включает смерть Гэнси? Потому что г) я не так представляю себе счастливый конец.

— Я жалею об этой беседе, — созналась Кайла и начала складывать счета.

— Также д) я не хочу больше ходить в школу.

— Ну, ты не освобождена, так что я сожалею о твоей потере.

— Я не сказала, что я освобождена. Просто у меня сейчас очень низкий уровень удовлетворенности работой. Моральный дух низок. Войска не хотят идти в государственный колледж.

Кайла нажала на другую кнопку калькулятора. Её рот принял очень невосторженную форму.

— Войска не должны ныть тому, кто рвал её жопу, чтобы быть способной пойти в государственный колледж.

— Это будет что-то типа: «Я ходила пешком и в школу, и обратно»? Потому что если так...

— Это будет ты-должна-пойти-подумать-о-своих-правах-Блу-Сарджент.

Блу пристыженно фыркнула и встала.

— Без разницы. Где список с церковных наблюдений?

— Это не заставит Гэнси меньше умереть.

— Кайла.

— Думаю, в коробке на холодильнике.

Блу вылетела из комнаты глубоко неудовлетворённая и потащила стул через полчища детей, делающих мыло, к холодильнику. Конечно, она нашла блокноты церковных наблюдений в коробке наверху. Взяв всю коллекцию, она направилась назад сквозь трудолюбивых детей, а затем в раздвижные двери на тёмный задний двор.

Стало мгновенно тише. Двор был пуст, за исключением нескольких хризантем, ожидающих пересадки, массивного бука с большим жёлтым навесом и Серого Человека.

Он так тихо сидел на одном из шезлонгов, что Блу не замечала его, пока не повернулась, чтобы сесть на другой.

— Ой! Извините. У вас момент? Я могу вернуться внутрь.

Выражение его лица было задумчивым. Он переставил свое почти полное пиво на другой шезлонг.

— Нет, это я незваный гость. Я должен спрашивать, хочешь ли ты это пространство для себя.

Она скромно махнула рукой в его направлении и села. Ночь пахла кисло и сыро, дождём и опавшими пожарами из листьев. На какой-то момент они сидели в тишине, Блу зарылась в бумаги, а Серый Человек посасывал пиво созерцательным образом. Ветерок был прохладным, Серый Человек снял пиджак и без каких-то церемоний вручил его Блу.

Когда она накинула его на плечи, он спросил:

— Так что там у тебя? Надеюсь, сонеты?

Блу барабанила пальцами по страницам, думая, как это резюмировать.

— Каждый май мы ведём дежурство и видим духов тех людей, которые умрут в течение года. Мы спрашиваем их имена, и, если они наши клиенты, мы даём живым людям знать, что видели их духи, так что они могут привести в порядок свои дела. Это список имён.

— Ты в порядке?

— А, да, у меня просто... это... веко в глаз попало или типа того, — сказала Блу, вытирая правый глаз.
– Для чего нужно лицо?

— Этические и духовные результаты ослепления.

— Правда? — Блу держала самый последний лист над головой, так что свет из кухни освещал её почерк.
– Ох, ладно.